Однажды я получил письмо от незнакомого человека, выдержки из которого хочу привести и прокомментировать для разъяснения этой проблемы.
«Мне 47 лет, у меня два диплома. Всю жизнь считал себя успешным и уверенным в себе, но последние годы заставляют пересмотреть эту позицию. Любая проблема вызывает страх и паралич ума и воли. Пытаюсь найти повод и отговорки, чтобы ничего не делать. Когда, пересилив себя, все-таки делаю – нередко проваливаю задачу и даже испытываю облегчение: «слава богу, не получилось».
Собственного посыла к деятельности мало, необходим внешний толчок, причем от кого-то значимого. Под нажимом делаю, иногда получается. Но мне кажется, что мои неудачи сформировали во мне неуверенность и пассивность, ожидание подстегивания извне.
Кроме того, у меня выявилось неумение общаться с людьми. Не хватает понимания другого, умения почувствовать его. Если могу вычленить свое «Я» из ситуации, то удается увидеть ситуацию и мир многогранными, но случается такое редко.
Во сне часто забираюсь на огромные вершины. Как только забрался – они подо мной начинают рушиться. Я перескакиваю с одной на другую, но в результате все равно лечу вниз.
Я уверен в своем потенциале, знаю, что могу измениться. Когда удается избавиться от этих комплексов – сам собой восхищаюсь. Но сейчас это редкие и локальные удачи на унылом фоне многочисленных провалов».
Автор письма очень точно описывает свое амбивалентное (двойственное) отношение к проблемам, с которыми не может справиться. Конечно, поиск отговорок перед началом дела можно объяснить страхом неудач, но чувство облегчения после провала («слава богу, не получилось») плохо с этим согласуется. Если отговорки придумываются для того, чтобы избежать неудачи, то сама неудача не должна вызывать чувства облегчения, наоборот, она усиливает чувство беспомощности. Отсутствие собственного побуждения к действию и ожидание внешнего толчка означает не неуверенность вследствие «многочисленных неудач», а отсутствие внутренней мотивации к деятельности, желание избежать попыток решения.
Происходящее с автором письма можно объяснить так: он по инерции прошлого опыта настроен на достижение как таковое, на достижение любой цели в принципе, а вовсе не на каждую конкретную цель, которая сама по себе оставляет его равнодушным и даже может вызывать чувство протеста («опять что-то надо делать».)
Это и есть суть экзистенциального кризиса, который возникает в среднем возрасте, когда энергетический потенциал еще сохранен. Это не кризис воли и не кризис личности – это кризис целей, которые перестают быть адекватны личности.
Описанные сновидения не противоречат этому объяснению. Человек забирается на вершину (забирается, а не стоит внизу в состоянии беспомощности), а она начинает рушиться. Сновидец активно перепрыгивает с одной на другую, но и они обваливаются. Не потому, что прыгающий какой-то неумелый – это вершины не те. Нужны другие, но человек цепляется за эти, потому что они привычные.
Нам не всегда понятно, что мы просто «выросли» из своей привычной жизни. Кажется, что мы, что называется, «потеряли свою ценность», и мы пытаемся доказать себе и другим, что «еще живы» и что-то можем. Это непонимание может дорого стоить и самому человеку, и окружающим.
Мешает не дефект целостного представления о себе как личности, а выработанная самим собой концепция, которая требует от нас достижений там, где они нам, по сути, уже не нужны.
Значит, надо перестать искать в себе силы, чтобы достигать того, к чему пропал интерес, освободиться от самому себе навязанных неадекватных целей. Тогда появится возможность без суеты оглядеться в поиске других целей.
Кризис среднего возраста (экзистенциальный кризис) – пересмотр на новом уровне личностного развития тех целей и установок, которые для самого человека потеряли ценность, измельчали и никуда его не ведут. Но они привычны, а новые еще не сформированы и неосознанны, и есть подспудный страх, что вместо привычных, но ненужных возникнет пустота…
Не стоит бояться этого – искать новые ценности намного лучше, чем постепенно терять ценность в собственных глазах.
