Переживание ненависти, наверное, занимает лидирующее место в списке "порочных" эмоций. Откажитесь от ненависти, откройтесь для живительной любви, доброты и принятия — такие призывы можно услышать регулярно. Но, так или иначе, любое чувство возникло не просто так, и, конечно же, ненависть — как одно из базовых чувств — выполняет очень важные задачи.
В ненависти происходит мобилизация, собирание всех сил — в условиях зашкаливающей опасности. Голова холодная, лицо бледнеет, губы сжимаются в ниточку, глаза хищно прищуриваются. Все прочие чувства словно заморожены, внутри как будто ком льда и холодный расчет — есть только цель — выделить варианты и устранить, уничтожить опасность. В отличие от ярости, которая кипит и бушует, разбрызгивается и разлетается — ненависть — свернутое в себя, сжатое чувство. И проявляет себя очень дозировано и расчетливо — строго на результат.
База для появления ненависти — присутствие рядом с очень страшным уничтожающим объектом — и желание защитить себя, дать отпор. Ну а поскольку угроза воспринимается, как смертельная, убивающая (не обязательно в реальном физическом смысле, возможно убивающая что-то в душе, во внутреннем мире) — то и желание дать отпор настолько сильное, что считаться с тем, насколько сильный урон может быть причинен — невозможно. Суть ненависти — желание уничтожить объект опасности — любой ценой. И, как законная часть ненависти, в этом чувстве есть еще и предвкушение наслаждения и облегчения, которое возникнет, когда опасность будет устранена. И переживание своего триумфа — от того, что смог защитить себя, свое пространство. Победа на энергии ненависти несет в себе колоссальный заряд уверенности и силы, но одновременно с этим, возникают переживания горечи и скорби, связанные с принятием цены, которую пришлось за эту победу заплатить.
Способность чувствовать, а не подавлять ненависть — во многом связана как раз со способностью выдерживать и принимать эту цену, выдерживать и принимать скорбь, переживания утраты, окончательного расставания, невозвратимости, утерянности. И восстанавливаться после этого, и обретать себя.
Способность чувствовать ненависть открывает возможность отвергать. Отвергать отношения или людей, которые не устраивают, отвергать работу, которая высасывает слишком многое, отвергать то, что токсично, неприемлемо, разрушительно.
Способность чувствовать ненависть — и действовать на ее энергии — важнейшее витальное умение — и от него во многом зависит психологическая сохранность личности.
В норме ненависть — это колоссальная отодвигающая сила, позволяющая отгородиться, выделить себя, свое "я" из разрушающей ситуации. И в этом проявляется ее исцеляющий, лечебный потенциал.
Но извращаясь — под влиянием самых разных обстоятельств — ненависть начинает работать иначе. Не как отодвигающая, а, наоборот, как скрепляющая, привязывающая сила.
В основе этого "переворота" ненависти, как мне кажется, лежит как раз невозможность либо нежелание заплатить цену скорби и горя. Невозможность отказаться от опасного разрушающего объекта, который одновременно воспринимается и как необходимый для выживания, очень желанный. Либо, другой вариант, когда ненавидимый объект начинает казаться настолько огромным и могущественным, что собственная борьба против него видится безнадежной, а отдача ответа и мести — уничтожительной. Тогда ненависть воспринимается, как очень опасное чувство. Угрожающее уничтожить собственное "я" наряду с ненавидимым объектом. И подавляется.
Степени этого подавления могут быть разные. Возможно, человек сдерживает лишь самые опасные свои порывы — чтобы все же не разрушить жизненно необходимый для него объект ненависти — и сохраняет его для отыгрывания садистических желаний, дающих желанные переживания своей силы и могущества. В таком случае ненависть может сочетаться со своеобразной заботой об объекте ненависти. Возможно, вместе с ненавистью утрамбовываются вообще все агрессивные желания — и это один из путей формирования мазохистической личности. И тогда источником удовлетворения, самоуважения и гордости становится чувство морального превосходства над объектом ненависти, который опять же становится необходимым для обретения этого переживания.
В обоих этих случаях переживание ненависти (как правило неосознанное) — становится необходимым для "полноценного" существования, словно бы встраивается в личность, становится сложным, комплексным образованием характера, частью идентичности. И тогда, парадоксальным образом, отказ от отношений, заряженных ненавистью — внутренне воспринимается, как своеобразная психическая смерть, утрата части своего "я". А потребность выплескивать эту ненависть преобразуется в потребность разрушать — себя или тех, кто рядом.
Сама ненависть с ее огромной энергией становится силой удерживающей в патологической ситуации. Непроявленная, подавленная, искаженная — она прорывается в те моменты, когда уровень напряжения зашкаливает, и следом за ней шлейфом тянутся тяжелые переживания вины, собственной токсичности и разрушительности. Отчаяние бессилия и безнадежности крепко сцеплены со внутренней невозможностью изменить ситуацию, отказаться от пропитанных ненавистью отношений, и принять и пережить утрату и потерю того ценного, что в них было.
Работать с этим долго и сложно. Но вполне реально. Решающую роль здесь играет готовность терапевта принять на себя удар ненависти клиента, выдержать его — не отодвигаясь, и не отстраняясь. Изучить и распаковать подавленное. Принять на себя яд многолетних залежей ненависти — и не отравиться. Дать законный, легальный статус подавляемым чувствам, позволить им течь свободно, вывести клиента на осознавание того триумфа и радости, которые он испытывает, прямо или косвенно эту ненависть отыгрывая. Ну а затем — начинается следующий этап — работа с возможностью пережить потерю. Столкновение с утратой и горем. Отказом. И, если это получается, если через энергию ненависти удается развязать узел патологических связей, если клиент решается на проживание скорби и того ощущения психической смерти, которое внутри скорби живет, то открываются возможности для перестройки личности и характера. И открывается выход из тупика. И ненависть — осознаваемая и проживаемая — становится одним из проводников к этому выходу.
