Начну издалека (люблю я это): чем близкий человек отличается от неблизкого? Вот живет один человек в Мурманске, думает себе что-то делает, дружит, ссорится… А второй живет в Буэнос-Айресе, тоже что-то думает и делает, и нет каждому до другого никакого дела, есть ли он, нет ли, был ли, сгинул ли… Ситуация меняется только после того, как они узнают друг о друге, а еще вернее – когда обмениваются какой-то информацией. Например, переписываются. А еще лучше – переговариваются. А если уж встречаются… Собственно, так и начинается общение, дружба (если повезет), и люди могут привязаться друг к другу.
Привязанность обычно тем сильнее, чем больше общих переживаний случилось у людей, чем интенсивнее обмен информацией. Привязываются сильнее всего к тем, кто находится, живет и работает рядом. Есть и условие: этот обмен информацией должен нести удовольствие или хотя бы быть комфортным. Поэтому наиболее близкими друзьями часто становятся те, кто поддерживал друг друга в общей передряге.
Поэтому, кстати, часто бывает, что привязываются к домашним животным – кошкам, собакам, даже крысам или попугайчикам. Достаточно сложно надолго поскандалить или всерьез поссориться с кошкой или собакой. С ними уютно и прикольно, какими бы дурными и своенравными сволочами они ни были. Обмен информацией при этом происходит на невербальном уровне, но этого вполне достаточно. Иной раз можно привязаться и к неодушевленному предмету – может быть любимое платье, или любимая чашка, привычная и удобная. Привязанность к компании тоже может быть очень сильной и устойчивой.
Можно с некоторым приближением сказать, что для формирования привязанности необходимо систематическое, стабильное и предсказуемое взаимодействие, а желательно – с интенсивным информационным обменом, определенной новизной и эмоциональными переживаниями. В обществе этот механизм помогает формировать референтные группы, сплачивать людей, объединять их, помогает договариваться и вести совместные действия.
Все было бы хорошо, если бы психологические схемы и инструменты могли бы изменяться с той же скоростью, что и реальность. Однако где-то в конце 19 века реальность претерпела качественное изменение: мир стал меняться так быстро, что в пределах своей жизни человек оказался вынужден несколько раз заново адаптироваться к ней. Во второй половине и особенно в конце 20 века ситуация усугубилась резкой интенсификацией информационного обмена. Если в средние века новости были простые понятные, местные, а те, что приходили издалека, могли быть необыкновенно фантастичными, но не имели никакого отношения к обычной жизни, то с появлением сначала газет, потом радио, телевидения и компьютерных сетей поток новостей, приходящийся на одного человека стал откровенно избыточным, непригодным не только для вдумчивой интерпретации, но даже и для восприятия.
Думаете, почему изменилось отношение к рекламе? В спокойном 19 и даже в первой половине 20 века ширина канала восприятия заметно превосходила поток, и реклама могла спокойно пройти в него, ничему не мешая. Сейчас же мелькающий баннер или яркий рекламный щит отнимает внимание, которого не хватает, и которое хотелось бы вместо этого потратить на что-то полезное. 2/3 пользователей предпочитают установить и настроить блокировщик рекламы, чтобы больше никогда не видеть ее на часто посещаемых сайтах и пореже встречать на всех прочих. Я не знаю, как будут с этим жить специалисты по рекламе – они уже потеряли 2/3 наиболее продвинутых потребителей; судя по обилию рекламы материалов по технологии рекламы, они уже переключаются на обслуживание друг друга.
Люди, неспособные быстро приспосабливаться, оказались за бортом. Люди, непригодные к взаимодействию с техническими средствами связи, теряют в зарплате, карьере, и, в конечном счете, в статусе, влияющем на качественное размножение – то есть на сохранение генофонда. Естественный отбор идет.
Процесс сортировки, дивергенции, происходит и сейчас, быстро и неумолимо. И обязательно есть побочные эффекты.
Ни один инстинкт не содержит понятия виртуальной реальности. Как максимум, он может отличить от реальности игру, но для этого используются умеренно актуальные критерии.
Непременным атрибутом современного цивилизованного человека является компьютер (неважно, в каком виде – большой системный блок с тремя мониторами, ноутбук, планшет или телефон, который и называть-то телефоном уже странно) непременно со связью с остальным миром. Львиная доля общения львиной доли цивилизованного населения происходит при помощи компьютера.
Отступление: не ждите, что я сейчас начну клеймить это дьявольское изобретение и рассказывать о его вреде. Напротив, это очень полезная штука, позволяющая обратиться к любой книге, любому фильму или музыкальному произведению, картине или фотографии, а то и просто к мнению постороннего человека. И все это с поразительной скоростью, минимизирующей время, потраченное впустую. Я уж молчу, что при наличии компьютера всегда есть, с кем и во что поиграть.
Чтобы встретиться с кем-то лично, надо договориться, собраться, доехать, уделить человеку какое-то продолжительное время (не зря же ехал) а потом доехать обратно. Чтобы сделать это по телефону, требуется всего лишь набрать номер, но потратить выделенное для разговора время именно на беседу, хотя параллельно можно что-то делать. А чтобы сделать то же самое при помощи компьютера, необязательно даже расходовать время на человека персонально – большинство вполне умеет поддерживать одновременно несколько бесед в разных окнах. Темп печати грамотного человека приближается к скорости речи, а скорость чтения даже и превосходит ее.
Таким образом, с точки зрения интенсивности вербальной информации, компьютер оказывается преимущественным способом общения. Если добавить к этому широкий доступ к стабильной информации – библиотекам, книгам, архивам форумов и социальных сетей, то компьютер оказывается в смысле информационной плотности куда выгоднее почти любого другого способа информационного взаимодействия. Исключения, конечно, есть, да.
Ну и следует ли удивляться, что некоторые люди, менее других ориентированные на невербалку, кинестетику и прочие красоты жизни, тянутся к компьютеру или телефону ежесекундно?
Но это только половина дела.
Было бы замечательно, если бы достижения цивилизации использовались исключительно важным и полезным образом. На заре книгопечатания речь шла только о шедеврах литературы. Изобретатели телефона вовсе не хотели, чтобы с помощью этого аппарата люди ругались и сплетничали. Телевидение тоже пыталось стать рупором культуры. И, само собой, интернет планировался как сокровищница знаний, а вовсе не как помойка для брани полуграмотных обывателей.
В индивидуальном поведении культура потребления тоже варьирует. Хорошо, если человек пользуется телефоном не для того, чтобы потрепаться, а для того, чтобы осознанно провзаимодействовать с собеседником (это и в реальной жизни далеко не все умеют). Хорошо, если по телевизору человек смотрит только то, что выбрал (хотя, мне кажется, современное телевидение такого выбора не предоставляет – не могу сказать, выкинул телевизор лет пятнадцать назад и ни разу не пожалел). И компьютер, подключенный к сети вовсе не все люди используют, предварительно сформулировав цель.
Нет-нет, вовсе не потому, что эти люди – идиоты (), а потому, что человеческое поведение вырабатывается отнюдь не на разумной основе.
В самом начале я описал факторы, влияющие на формирование привязанности. Если зайти с другой стороны, то (копипаста из старого):
Развращенные теплым климатом греки изобрели гораздо больше слов для чувств. Поэтому было меньше путаницы не только в словах, но и в мыслях. Любовь они разделяли на несколько видов (по разным классификациям от 4 до 7)
- Агапе - самоотверженная, отдающая любовь; к Родине, богу, например, ребенку.
- Эрос - телесная любовь.
- Сторге - спокойная дружба-благорасположение к членам семьи, коллегам, или соратникам, привычным предметам и домашним животным.
- Филия - интерес, привязанность, дружба по сходству душ и мыслей (отсюда разные библио- и прочие филы).
- Мания - одержимость, стремление к (отсюда разные пиро- и другие маны).
- Людус - игривая легкая влюбленность, граничащая с флиртом.
- Прагма - любовь по расчету. Оно соответствует моим таким-то и таким-то идеалам, подходит под такие-то и такие-то мои потребности, следовательно - я его люблю. "Я как раз такое и хотел". Как любимая мобилка, например.
Нормальное отношение человека к компьютеру, которым он привык пользоваться – не более, чем сторге или прагма. Но, несмотря на то, что любовь бывает разной, ее виды могут переходить друг в друга. Поэтому при эмоциональной вовлеченности сторге естественным образом (да-да, естественным, инстинкты это предусматривают) превращается в филию, агапе, а то и в манию.
И вот уже готов человек, жертвующий ради щелкания клавиатуры и мышки карьерой, личной жизнью, диетой, а то и здоровьем.
Собственно, это все.
Ну, почти.
Во-первых, не могу сказать, чтобы это было непременно плохо. Как я уже сказал, постоянно, в том числе и сейчас, идет естественный отбор. Да, вполне возможно, что компьютерные маньяки – такие же кандидаты на выброс, как и те, кто не смог осилить таинства шевеления мышкой. А может быть и наоборот, это новая, перспективная линия взаимодействия с миром, пусть и условно удобная для ее носителей.
Во-вторых, интернет в одной из моделей его описания функционирует как живой организм, состоящий из клеток – серверов, программ и пользователей за компьютерами, ведущий себя именно как организм. Понятно, что цели и стремления такого организма ужасно далеки от целей и стремлений человека или даже общества, и не очень понятно, в каких отношениях интернет находится с человечеством. Но это тема для отдельного, большого философского исследования.
В-третьих, я понимаю, что многим интересно, что же делать с компьютерной привязанностью. К сожалению, все абсолютно то же самое, что и с другими привязанностями (которые в современной психотерапии любят называть зависимостями) – пищевой, личной, игровой, какой угодно. Если, конечно, есть цель от нее избавиться.
Чтобы не ограничиваться совсем уж общими словами: в работе с нежелательной привязанностью требуются три вещи:
- Формирование целеполагания
- Изменение поведения на целесообразное
- Подчинение взаимодействия целесообразности
Если некто не в состоянии сформулировать цели, то поведение его будет исключительно инстинктивным. Если человек не в состоянии вести себя целесообразно (грубо говоря, уметь жертвовать удовольствием настоящим ради удовольствия будущего), то ставить цели бесполезно.
В остальных же случаях перспективы вполне приятные.
На этой радостной ноте позвольте пожелать вам успехов в реальной жизни и попрощаться.
