Я долго не начинал эту тему, потому что размышлял, в какой модели с ней удобнее работать. Традиционно применяются эзотерическая и энергетическая модели, но мне эти подходы чем-то не пришлись по вкусу. В конце концов я осознал, что эти модели любимы не из-за удобства, а из-за обилия нечетких терминов и эвфемизмов, которое позволяет не понять того, чего понимать не хочется. Но мне надо не это. Поэтому я предпочел начать с популярной и тоже любимой многими модели субличностей. Все же для того, чтобы не путаться в словах, я напишу предисловие, в котором обозначу, что я подразумеваю под темной стороной силы и под моделью субличностей.
Люди частенько переживают негативные чувства – горе, страх, ненависть, зависть, похоть, уныние и так далее. Они неприятны, и благодаря этому на них со временем повис ярлык «дурные». Я бы сказал, что если бы они в самом деле мешали жить, не содействовали бы выживанию, то мало-помалу и исчезли бы вообще. Однако, раз они наличествуют, то, по-видимому, человеческая природа как-то умудряется применять их на дело жизни, пусть даже нам это и не по нраву. А раз так, то это применение может быть исполнено осознанно, и тот, кто способен это делать, должен иметь преимущество перед тем, кто этим умением не обладает.
Термин «Темная сторона Силы» взят из эпопеи «Звездные Войны», в которой идет борьба сил света – джедаев и… Не то, чтобы темной, скорее синтетической силы - ситхов.
Краткая справка:
1. Республика была республикой только на словах. Фактически это была феодальная военная диктатура. Сенат из-за многочисленности и бестолковости (типичный сенатор — Джа-Джа Бинкс) был говорильней. Реальная власть принадлежала совету джедаев, которые назначали сами себя. Из 12 членов совета 5 избирались пожизненно, еще 4 — на долгий срок, до добровольной отставки. Итого 9, достаточно, чтобы принять любое решение.
2. За ТЫСЯЧИ ЛЕТ джедаи не сумели внедрить в республике федеративное законодательство и выровнять уровень экономического развития. На Корусанте километровые небоскрёбы, а Татуин как был 4000 лет назад нищей дырой, так и остался.
3. Энакин Скайуокер был рабом. И остался бы им, если бы не счастливый случай. Джедаи не делали ничего для искоренения рабства.
4. Крупный бизнес (Торговую Федерацию) ростом налогов и коррупцией довели до такого состояния, что он решился на войну против собственного правительства.
5. Контрразведки не было вообще. Для республиканских властей всё оказалось сюрпризом: армия клонов, ситх-кукловод, приказ 66.
6. Бюджетный контроль был поставлен из рук вон плохо. Армию клонов невозможно создать без крупных ассигнований из федерального бюджета. Правительство даже не знало, что бешеные триллиарды уходят неизвестно куда.
7. Была ли у джедаев социальная база? Когда Палпатин устроил переворот, у власти не оказалось ни одного верного полка. А население отреагировало равнодушно.
8. Авторитаризм — это не всегда плохо. В больших и неоднородных государствах на определенной стадии развития часто возникает сильная авторитарная власть. Это естественный ход вещей, иначе государство просто разорвёт от противоречий (см. Рим, начиная с Цезаря; Россия, начиная с Петра).
9. Империя в Star Wars заключила с населением пакт: вы не лезете в политику, а мы вас не трогаем и обеспечиваем экономический рост. В новейшей истории такие режимы проявили себя как самые эффективные.
10. В чем заключалась политическая программа повстанцев? Она состояла из одного-единственного пункта: свергнуть императора и самим взять власть. Примкнувшие к повстанцам планеты рассчитывали на ключевые должности в правительстве новой республики, а джедаи мечтали о возвращении в истеблишмент.
©перто из тырнетов
Я сейчас не о политике, скорее о том, что позиционирование джедаев как положительных героев завязана более на личные симпатии автора, транслируемые зрителям, чем на объективные критерии.
Если рассмотреть, как работают джедаи с эмоциями, то окажется, что ни осуждают «плохие» эмоции, подавляют то, что ситхи используют, и… Планомерно проигрывают. Побеждают они в последней серии фильма (книгу не читал, ничего не могу сказать) по чистой случайности.
Я бы сказал, что это закономерно. Психологи знают, что подавление эмоций – прямой и короткий путь к неврозу. Более того, протестное подавление принципиально неэффективно. Если мы хотим от чего-то избавиться, то нам, в первую очередь, надо обратить на этот объект внимание, не отвернуться от него, а повернуться к нему, рассмотреть, разобрать, понять причинную связь и работать не с проявлением, а с основной, не с симптомом, а с болезнью, не игнорировать, а взаимодействовать, не воевать, а управлять.
Управление же не сводится к изничтожению. Химики говорят: «Грязь – это нужное вещество в ненужном месте». Платина когда-то считалась непригодным для использования, бесполезным металлом. Ее название в переводе и означает «серебришко. Управление может быть гораздо более эффективным, если задаться вопросом не «как сделать, чтобы не мешало», а «как сделать, чтобы помогало».
Редкий объект или явление является полностью вредным, почти всегда можно поставить его служить себе, пусть даже и не всегда это получается легко и удобно. Но в случае эмоций это не должно быть замысловатой хитростью – рассматриваемые эмоции зачем-то даны нам природой.
Вот в двух словах то, что я собираюсь описать. Еще давно, пару десятков лет назад, я учился сам и учил этому других, но сегодня у меня есть ощущение, что я смогу передать это знание словами.
Теперь к модели, которой я намерен пользоваться.
Почему вообще у человека случается ситуация внутренней борьбы? Естественно, потому, что у него есть несколько различных потребностей, которые создают разные желания, и они могут конфликтовать, конкурировать между собой.
Поспать, поесть или влюбиться? Не такой смешной и не такой простой вопрос, если все потребности приблизительно в равной мере сильны. И хорошо, если вопрос стоит в такой позитивной форме, гораздо хуже, когда существуют неприятные, вынужденные выборы. А бывает и так, что выбирать приходится между гадким и поганым.
За каждую потребность, каждое желание, каждую эмоцию отвечают разные зоны мозга. Было бы заманчиво так и рассматривать личность анатомически, но увы: личность – информационное образование. В сети расстояния измеряются не километрами, а пингами и хопами, и пакет может дойти от Москвы до Гамбурга быстрее и через меньшее количество узлов, чем до соседнего дома. Топология сети и география связаны достаточно слабо, и так же слабо структурно связаны анатомия мозга и человеческие мысли и эмоции. Неправильно было бы представлять себе что-то вроде городского района, где в доме 4 живет удивление, а в доме 6 – осторожность, а еще через дом - симпатия. Вернее было бы их вообразить в виде разных служб – электричество, вода, газ, телефон, интернет, отопление, телеантенна, пожарная сигнализация, да мало ли… Они присутствуют везде, хотя и в разной степени, и способны взаимодействовать вне зависимости от того, как близко сошлись коммуникации, а от того, насколько они пересеклись административно (хотя да, случается и паразитное влияние). И в каждой службе есть управления, отделы, подстанции… Некоторые сервисы интегрированы между собой настолько плотно, что бывает трудно отделить один от другого. Другие сервисы формально независимы и изолированы, но прекрасно контачат неформальным образом. Скажем, сотрудники службы лифтов и электрики отменно взаимодействуют между собой (в хорошем, конечно, случае), хотя и подчиняются разным ведомствам.
Можно сказать, что некоторые системы удобнее выделять не географически, не физически и даже не административно, а функционально. Примерно такое же функциональное разделение построено и в мозгу. Есть координационный центр – сознание. Есть системы сбора информации – органы чувств. Есть двигательные системы. Есть системы охраны здоровья. Есть центры, управляющие поведением, задаваемым разными инстинктами, и их много. Некоторые из них достаточно сложны, настолько сложны, что имеют координационные центры, подобные сознанию, хотя сознание, конечно – чамый центральный узел. Бывает, конечно, что они развиваются до такой степени, в которой способны с сознанием конкурировать, но мы не об исключениях, а о правиле.
Таких мощных, развитых систем у обычного человека может быть несколько, обычно от двух до семи, реже меньше или больше. Они называются субличностями из-за того, что их функционирование во многих случаях может быть описано, как поведение отдельной, пусть и несложной личности. Это не значит, что оно только похоже на поведение, не являясь им; поведение сознания называется так тоже лишь потому, что может быть так описано.
Контакт между субличностями может быть разным: плотным или слабым, частым или редким, прямым или опосредованным (через знаки и символы). В традиционной модели считается, что чем субличности интегрированнее, тем оно лучше. Не могу сказать, что это всегда так, но в общем и целом – близко к истине.
Субличность, потерянная в дебрях информационной сети, если у нее остались средства управления целевой функцией, может создавать для всей личности неудобные ситуации. Если субличность, ведающая аппетитом, знает лишь, что организм надо питать, и не знает больше ничего, то в любой момент, когда она решит, что надо заправиться, она будет посылать сигнал: «Жрать давай! Надо!» Поскольку функция, как я уже сказал, целевая, то есть закрепленная за этой субличностью, то сопротивляться этому сигналу бывает настолько трудно, что диетологи без работы не сидят.
Если субличность, ведающая безопасностью, не будет оглядываться на управляющие и ограничивающие сигналы других субличностей, то человек будет трусом. Изолированный «безопасник» будет накладывать вето на рискованные решения, и обсудить с ним ситуацию нет никакой возможности.
Да, попытки заткнуть мешающий сигнал могут оказаться эффективными, и тогда забитая в темный угол субличность теряет контроль над целевой функцией, так нужной человеку, и вместо ожирения, например, мы неожиданно встречаемся с анорексией, а что бывает с бойцами, потерявшими страх, может вам рассказать любой ветеран.
Поэтому правильный, полезный путь – взаимодействие.
Существует метод, позволяющий общаться с развитыми субличностями довольно подробно. Он очень красив и остроумен, но, поскольку мы будем иметь дело с не всегда развитыми субличностями, я решил его не расписывать.
Продолжение, надеюсь, следует.
