Строгий научный разбор того, почему популярная модель «триединого мозга» Маклина — рептильный, лимбический, неокортекс — давно опровергнута нейробиологами, хотя продолжает жить в учебниках по психологии.
Триединый мозг — идея устройства человеческого мозга Пола Маклина, которая вот уже несколько десятилетий как главенствует в качестве основного способа объяснения человеческого поведения. Ее активно используют психологи, коучи, преподаватели медитации и майндфулнесс, не миновала она и соматические проф. программы. Сложно представить область в которой бы она не прижилась как незыблемая истина о человеческой природе. Действительно ли она столь хороша сколь популярна? Довольно сложно заподозрить подвох, когда слышишь о ней из уст таких больших фигур в науке как Карл Саган. Но является ли авторитет отдельных имен гарантом от заблуждений? Давайте разбираться в одном из самых масштабных заблуждений современной науки.
Эта публикация состоит из двух больших текстов, в начале идет довольно скрупулезный научный анализ 2020 года, от группы нейробиологов обращенный в первую очередь к ученым психологам. Следом, глава из новой книги Лизы Фельдман Барретт «Семь с половиной уроков о мозге», в которой говорится о том же, но в литературной форме обращенной к широкой аудитории. Эти два текста взаимодополняют друг друга, но вы вольны выбирать, читать полностью, или перейти сразу к второй части минуя более сложную статью с обилием ссылок и цитат.
Ваш мозг не является луковицей с крошечной рептилией внутри
Джозеф Чезарио, Дэвид Дж. Джонсон, Хизер Л. Эйстен
Широко распространенное в психологии заблуждение утверждает, что (а) по мере эволюции позвоночных животных «новые» структуры мозга добавлялись к существующим «старым» структурам, и (б) эти новые, более сложные структуры наделили животных новыми и более сложными психологическими функциями, гибкостью поведения и языком. Это убеждение, столь широко распространенное в учебниках по психологии, давно дискредитировано нейробиологами и противопоставляется четкому и единодушному согласию по этим вопросам среди специалистов, изучающих эволюцию нервной системы. Мы предлагаем психологам ознакомиться с более точной моделью эволюции нервной системы и приводим примеры того, как эта неверная точка зрения препятствует прогрессу в психологии. Мы призываем психологов отказаться от этого ошибочного взгляда на человеческий мозг.
Целью данной статьи является разъяснение широко распространенного в психологической науке заблуждения относительно эволюции нервной системы. Многие психологи считают, что по мере появления новых видов позвоночных, эволюционно новые, более сложные структуры мозга наслаивались на старые, более простые структуры; то есть, подразумевается что более старое ядро, связанное с эмоциями и инстинктивным поведением («рептильный мозг», состоящий из базальных ганглиев и лимбической системы), находится внутри более нового мозга, способного к языку, планированию действий и так далее. Важные особенности этой модели, часто называемой теорией триединого мозга, заключаются в том, что (а) новые компоненты буквально наслаиваются на старые по мере появления новых видов, и (б) эти новые структуры ассоциируются со сложными психологическими функциями, которые мы сохраняем за человеком или, если проявить великодушие, за другими приматами и социальными млекопитающими (см. рис. 1а и 1б). Как заявил Пол Маклин (1964), создатель теории триединого мозга:
«Судя по всему, человек унаследовал, по сути, три мозга. Бережливая природа, создавая свой образец творения, ничего не выбрасывала. Самый древний из его мозгов в сущности является рептильным; второй унаследован от низших млекопитающих; а третий, самый новый мозг, является более поздним развитием млекопитающих, которое достигло вершины в человеке и дало ему уникальную способность к символическому языку» (стр. 96).
( / w=500 / ) Рис. 1. Некорректный (a, b) и корректный (c, d) взгляды на эволюцию человека.
Некорректные взгляды основаны на убежденности, что более ранние виды не имели внешних, более поздних структур мозга. Как сами виды (a), так и нейронные структуры (b) не эволюционировали линейно. Несмотря на то, что психологи понимают, что точка зрения, показанная на рисунке a, некорректна, соответствующая нейронная точка зрения (b) по-прежнему широко поддерживается. Эволюционное дерево (c) иллюстрирует корректную точку зрения, согласно которой животные усложняются не линейно, а эволюционируют от общих предков. Соответствующий взгляд на эволюцию мозга (d) иллюстрирует, что все позвоночные обладают одними и теми же основными областями мозга, которые здесь разделены на передний, средний и задний мозг. Окраска произвольная, но иллюстрирует, что одни и те же области мозга эволюционируют по своей форме, и крупные отделы мозга не были добавлены в ходе эволюции позвоночных.
Это убеждение, несмотря на то, что оно широко распространено и утверждается как факт в учебниках по психологии, не основывается на эволюционной биологии.
Наш опыт подсказывает, что многие читатели могут удивиться, узнав, что эти идеи давно дискредитированы среди людей, изучающих эволюцию нервной системы. Более того, тот или иной вариант вышеприведенной истории можно встретить во всех вводных дискуссиях по психологии и в некоторых подразделах этой дисциплины. Мы приведем несколько небольших примеров, иллюстрирующих, что не так с этой точкой зрения, и обсудим, как эти идеи могли повлиять на психологические исследования.
В рамках психологии общее понимание разума предполагает противопоставление эмоциональным, животным побуждениям, расположенным в более древних анатомических структурах, рациональным, более сложным психологическим процессам, расположенным в более новых анатомических структурах. В наиболее распространенном вводном учебнике по психологии говорится, что:
«У примитивных животных, таких как акулы, не очень сложный мозг, в основном регулирующий основные функции выживания… У низших млекопитающих, таких как грызуны, более сложный мозг, обеспечивающий эмоции и большую память… У высших млекопитающих, таких как человек, мозг обрабатывает больше информации, что обеспечивает повышение прозорливости… Усложнение мозга происходит за счет новых мозговых систем, выстраиваемых поверх старых, подобно тому, как ландшафт Земли покрывает старое новым. И если копнуть глубже, то можно обнаружить ископаемые остатки прошлого» (Myers & Dewall, 2018, стр. 68).
Чтобы выяснить масштаб проблемы, мы отобрали двадцать вводных учебников по психологии, опубликованных в период с 2009 по 2017 год. Выяснилось, что из четырнадцати учебников, в которых упоминается эволюция мозга, 86% содержат как минимум одну погрешность, описанную выше. Другими словами, только два из существующих в настоящее время вводных учебников описывают эволюцию мозга в соответствии с консенсусом, разделяемым среди нейробиологов. Подробнее:
Обзор вводных учебников по психологии
Обратите внимание, что мы отчитываемся по всем учебникам, которые мы изучили.
I. Описание эволюции мозга содержит одну или несколько ошибок:
- Cervone, D., & Caldwell, T.L. (2015). Psychology: The science of person, mind, and brain. New York: Worth Publishers.
«Наиболее известная в двадцатом веке концептуальная модель мозга, предложенная нейробиологом Полом Маклином (1990), определяет трехчастную организацию структур мозга по принципу «снизу вверх». Модель Маклина известна как триединый мозг… Маклин утверждал, что три уровня мозга возникли в разные моменты эволюции земных видов. Рептильный мозг, низшая из трех областей мозга, является эволюционно древней. Он существует со времен эволюции рептилий. Мозг палеомаммалий (древних млекопитающих), средний уровень системы мозга, новее, но все еще достаточно древний. Он достиг своего полного развития в ходе эволюции млекопитающих более 100 миллионов лет назад. Неомаммалический мозг (новых млекопитающих) — новейшая и самая высокоуровневая система мозга. Он достиг своего полного развития в нашем виде, Homo sapiens… Вы обладаете не только уникальным мозгом современного человека, но и мозгом нечеловекообразных млекопитающих, а под ним — мозгом рептилии» (стр. 87-88). - Charlton, S.R., Sobel, K., & Sobel, S. (2017). Psychology: The science of who we are. Southlake, TX: Fountainhead Press.
«Наш мозг построен снизу вверх: внизу находятся части, обеспечивающие основное выживание, унаследованные от наших самых примитивных предков, а наверху — более сложные, эволюционно более поздние структуры» (стр. 68). - Davis, S.F., & Palladino, J.J. (2010). Psychology (6th ed.). Upper Saddle River, NJ: Pearson/Prentice Hall.
«[ранжирование животных от лягушки, голубя, кошки, шимпанзе до человека]: кора головного мозга у низших животных, таких как лягушки или кошки, гладкая и не очень толстая. Чем сложнее мозг, тем ухабистее кора» (стр. 71). - Feist, G.J., & Rosenberg, E.L. (2015). Psychology: Perspectives and connections (3rd ed.). New York: McGraw Hill.
«Три основные области мозга, в порядке от наиболее ранних по развитию к новейшим, — это задний мозг, средний мозг и передний мозг… Самая старшая область мозга — задний мозг… Следующей областью мозга, которая развилась после заднего мозга, была самая маленькая из трех основных областей — средний мозг… Последней крупной областью, которая развилась, была самая большая часть человеческого мозга — передний мозг» (стр. 92-93). - Gazzaniga, M., Heatherton, T., & Halpern, D. (2016). Psychological science (5th ed.). New York: Norton.
«Лимбическая система служит границей между теми частями мозга, которые развивались раньше всего (задний и средний мозг), и теми, которые развились позже (кора головного мозга)» (стр. 55). - Grison, S., Heatherton, T.F., & Gazzaniga, M.S. (2017). Psychology in your life (2nd ed.). New York: Norton.
«[Лимбическая система] служит границей между эволюционно более древними частями мозга (стволом мозга и мозжечком) и эволюционно более новой частью (корой головного мозга)» (стр. 94). - Huffman, K., & Sanderson, C.A. (2014). Real world psychology. Hoboken, NJ: Wiley.
«У рыб и рептилий мозг меньше и менее сложен, чем у кошек и собак. Наиболее сложный мозг имеют киты, дельфины и высшие приматы, такие как шимпанзе, гориллы и люди» (стр. 53). [Примечание автора: Точность этого утверждения очень зависит от того, как определяется понятие «сложность». Если сложность определяется в терминах структуры, как в большинстве других приведенных здесь примеров, то это утверждение будет классифицировано как неверное. Однако, поскольку в тексте не дается никакого определения, можно отнести этот пример к «серой зоне»]. - King, L.A. (2014). The science of psychology (3rd ed.). New York: McGraw Hill.
«…давайте остановимся на мгновение и рассмотрим, как развивался мозг. Мозг самых ранних позвоночных был меньше и проще, чем у более поздних животных. Генетические изменения в ходе эволюционного процесса привели к развитию более сложного мозга с дополнительными частями и взаимосвязями (Durrant & Ellis, 2013). [Сравнивая мозг крысы, кошки, шимпанзе и человека:] В мозге шимпанзе и (в особенности) человека задний и средний мозг покрыты структурой переднего мозга, называемой корой головного мозга» (стр. 80). - Licht, D.M., Hull, M.G., & Ballantyne, C. (2017). Psychology (2nd ed.). New York: Worth Publishers.
«Эта внешняя часть мозга [кора] также является «новейшей» или совсем недавно развившейся частью по сравнению с «более старыми» структурами, расположенными ближе к его ядру. Мы знаем это потому, что исследователи провели сравнение мозгов людей с мозгами других приматов. Структуры, которые мы разделяем с нашими родственниками-приматами, считаются более примитивными, или менее развитыми, чем структуры, присущие только человеку» (стр. 77). - Marin, A.J., & Hock, R.R. (2016). Psychology in a dynamic world. Boston: Pearson.
«В целом, структуры мозга расположены иерархически. Для иллюстрации того, как человеческий мозг эволюционировал из мозга более простых организмов, подходит аналогия с тройным мороженым (Linden, 2007). Например, мозг ящерицы подобен одному шарику ванили, мозг кошки — второму шарику шоколада, а мозг человека — третьему шарику клубники. Со временем человеческий мозг развивался в основном за счет добавления новых структур, а не изменения конфигурации; поэтому в нем по-прежнему остается тот самый шарик ванили, который он делит с другими существами, такими как птицы и рыбы» (стр. 62). - Myers, D.G., & Dewall, C.N. (2018). Psychology (12th ed.). New York, NY: Worth Publishers.
«У примитивных животных, таких как акулы, не очень сложный мозг, в основном регулирующий основные функции выживания… У низших млекопитающих, таких как грызуны, более сложный мозг обеспечивающий эмоции и большую память… У высших млекопитающих, таких как человек, мозг обрабатывает больше информации, что обеспечивает повышение прозорливости… Усложнение мозга происходит за счет новых мозговых систем, выстраиваемых поверх старых, подобно тому, как ландшафт Земли покрывает старое новым. И если копнуть глубже, то можно обнаружить ископаемые остатки прошлого…» (стр. 68). - Schacter, D.L., Gilbert, D., & Wegner, D.M. (2011). Psychology (2nd ed.). New York: Worth Publishers.
«Передний мозг претерпел дальнейшие эволюционные изменения у позвоночных. У низших позвоночных, таких как земноводные (лягушки и тритоны), передний мозг состоит только из небольших скоплений нейронов в конце нервной трубки. У высших позвоночных, включая рептилий, птиц и млекопитающих, передний мозг гораздо больше, и он развивается по двум различным схемам. У рептилий и птиц кора головного мозга практически отсутствует. У млекопитающих, напротив, кора головного мозга сильно развита… Развитие переднего мозга достигло своего пика — пока что — только у человека… Передний мозг человека… позволяет реализовать некоторые удивительные, исключительно человеческие способности: самосознавание, изощренное использование языка, социальное взаимодействие, абстрактное мышление, воображение и эмпатию, и многие другие» (стр. 106-107).
II. Содержательно корректное описание эволюции мозга:
- Cacioppo, J.T., & Freberg, L.A. (2016). Discovering psychology: The science of the mind (2nd ed.). Boston: Cengage Learning.
«Гоминины были не единственными существами, у которых развился большой мозг и значительный интеллект. Другие приматы, слоны и киты не испытывают недостатка в этих областях. Хотя задачи поиска пищи, избегания хищников и ориентирования на местности требуют значительного интеллекта, эти вызовы окружающей среды не идут ни в какое сравнение со сложностью социальной жизни, с которой сталкивались гоминины. Главным фактором, отличающим интеллект человека от интеллекта других видов, является богатство и сложность социального поведения, поддерживаемого человеческим мозгом. Способности различать друзей и врагов, имитировать поведение других, использовать язык для общения, распознавать и предугадывать эмоции, мысли и поведение других, поддерживать взаимоотношения и сотрудничать — для всего этого потребовалось развитие особого мозга» (Cacioppo, Berntson, et al., 2002; Hrdy, 2005; Roth & Dicke, 2005). «Сравнение задач, стоящих перед разными видами, подтверждает более сильную роль социальной сложности, нежели окружающей среды, в формировании более крупного мозга» (Cacioppo & Decety, 2011a; Dunbar & Schultz, 2007)» (стр. 91).
Нет упоминаний о том, что средний или задний мозг эволюционно старше, или что передний мозг был добавлен в течение эволюции. - Lilienfeld, S.O., Lynn, S.J., Namy, L.L., & Woolf, N.J. (2009). Psychology: From inquiry to understanding. Boston: Pearson.
«С точки зрения эволюционного развития областей мозга, неокортекс появился относительно недавно. Это то, что мы подразумеваем под «новой» (приставка нео- означает «новый») областью мозга. Неокортекс составляет большую часть коры головного мозга. Он есть у всех млекопитающих, но отсутствует у птиц и рептилий. По сравнению с другими млекопитающими эволюция способствовала тому, что неокортекс человека достиг больших размеров относительно размеров тела. У нас больше областей коры и больше связей, чем у других видов» (стр. 110).
Нет упоминаний о том, что средний или задний мозг эволюционно старше, или что передний мозг был добавлен в течение эволюции.
III. Нет описания эволюции мозга:
- Breedlove, S.M. (2015). Principles of psychology. Oxford: Oxford University Press.
- Comer, R., & Gould, E. (2010). Psychology around us (2nd ed.). Hoboken, NJ: John Wiley & Sons.
- Gleitman, H., Gross, J., & Reisberg, D. (2011). Psychology (8th ed.). New York: Norton.
- Kalat, J.W. (2017). Introduction to psychology (11th ed.). Boston: Cengage Learning. Krause, M., & Corts, D. (2016).
- Psychological science: Modeling scientific literacy (2nd ed.). Boston: Pearson.
- Weiten, W. (2017). Psychology: Themes and variations (10th ed.). Boston: Cengage Learning.
Примеры этого ошибочного взгляда можно легко найти во всех областях психологии. В социальном познании это различие послужило основой для моделей двойного процесса автоматизма, некоторые из которых противопоставляют быстрые и неконтролируемые процессы более медленным и контролируемым. Например, Dijksterhuis & Bargh (2001), обсуждая свою модель прямой связи между восприятием и поведением, пишут, что:
«… развитие новых видов, происходит путем добавления новых частей мозга к существующим старым… Лягушка и рыба, проще говоря, все еще находятся в нас. Преимущество людей в том, что мы также обладаем новыми тормозящими или сдерживающими системами» (стр. 5).
Эта широко цитируемая идея заключается в том, что поведение многих животных подвержено непреклонному контролю со стороны внешних стимулов, потому что их мозг состоит из старых структур, способных только к рефлекторным реакциям, в то время как люди и другие «высшие» животные обладают новейшими системами, которые обеспечивают поведенческую гибкость благодаря дополнительным функциям, таким как контроль и торможение (Dijksterhuis, Bargh, & Miedema, 2000).
Примеры модели эволюции мозга Маклина встречаются и в других областях, включая модели личности (Epstein, 1994), внимания (Mirsky & Duncan, 2002), психопатологии (Cory & Gardner, 2002), рыночной экономики (Cory, 2002) и морали (Narvaez, 2008). Неакадемические примеры столь многочисленны, что их затруднительно рассмотреть в полном объеме. Идея о том, что в глубине нашего нового, более цивилизованного внешнего слоя погребен более древний анималистический мозг, широко распространена. Книга Карла Сагана «Драконы Эдема», удостоенная Пулитцеровской премии в 1978 году, и книга Стивена Джонсона «Mind Wide Open» (2005) пользуются большой популярностью, и книга Сагана сыграла существенную роль в донесении этих идей до неакадемической аудитории.
Что не так?
Приведенные выше примеры иллюстрируют ряд неверных представлений об эволюции нервной системы. Первая проблема заключается в том, что эти идеи отражают взгляд на эволюцию по принципу scala naturae [великая цепь бытия], в котором животные могут быть расположены линейно от «простых» до самых «сложных» организмов (рис. 1a). Этот взгляд нереалистичен, поскольку нейронная и анатомическая сложность неоднократно развивалась в рамках многих независимых линий (Oakley & Rivera, 2008). Эта точка зрения также подразумевает, что эволюционная история — это линейная прогрессия, в которой один организм становится еще одним, а затем еще одним. Иначе дело обстоит так, что, например, грызуны с «менее сложным» мозгом эволюционировали в другой вид с немного более сложным мозгом (т.е. со структурами, добавленными к мозгу грызуна) и так далее до появления человека с самым сложным мозгом. Это недоразумение и вытекающие из него теоретические проблемы обсуждаются в сравнительной психологии с 1960-х годов (Hodos & Campbell, 1969; LeDoux, 2012):
«Предостережения Hodos и Campbell (1969) могут быть применимы и сегодня: «Ни одна костистая рыба никогда не была предком амфибий, рептилий, птиц или млекопитающих… Таким образом, говорить о том, что амфибии представляют более высокую ступень эволюционного развития, чем костистые рыбы, совершенно бессмысленно, поскольку каждая из них прошла независимый путь эволюции» (стр. 339-341).
Корректная точка зрения на эволюцию заключается в том, что животные ответвляются от общих предков (рис. 1c). В пределах этих ответвлений сложные нервные системы и сложные когнитивные способности развивались независимо друг от друга множество раз. Например, головоногие моллюски, такие как осьминог и каракатица, обладают невероятно сложной нервной системой и поведением (Mather & Kuba, 2013), то же самое можно сказать о некоторых насекомых и других членистоногих (Barron & Klein, 2016; Strausfeld, Hansen, Li, Gomez, & Ito, 1998). Даже среди не млекопитающих позвоночных сложность мозга увеличивалась независимо друг от друга неоднократно, особенно у некоторых акул, костистых рыб и птиц (Striedter, 1998).
Вместе с этим непониманием приходит некорректное убеждение, что добавление сложных нейронных структур позволяет увеличить сложность поведения — что структурная сложность обеспечивает функциональную сложность. Сама идея о том, что более крупный мозг может быть приравнен к повышенной сложности поведения, весьма спорна (Chittka & Niven, 2009). По крайней мере, животные не относящиеся к человеку, не являются негибкими ответчиками на заданный стимул. Все поведение позвоночных генерируется сходными нейронными субстратами, которые интегрируют информацию для создания поведения на основе эволюционировавших схем принятия решений (Berridge, 2003).
Последняя — и самая важная — проблема этого ошибочного взгляда заключается в предположении, что анатомическая эволюция протекает подобно геологическим пластам, с наложением новых слоев на существующие. Напротив, большая часть эволюционных изменений заключается в преобразовании существующих частей. Крылья летучих мышей не являются новыми придатками; их передние конечности были преобразованы в крылья через несколько промежуточных этапов. Точно так же кора головного мозга не является эволюционным новшеством, присущим только человеку, приматам или млекопитающим; все позвоночные обладают структурами, эволюционно родственными нашей коре (рис. 1d). На самом деле кора могла возникнуть еще до появления позвоночных (Dugas-Ford, Rowell, & Ragsdale, 2012; Tomer, Denes, Tessmar-Raible, & Arendt, 2010). Исследователи, изучающие эволюцию мозга позвоночных, спорят о том, какие части переднего мозга соответствуют другим частям у разных позвоночных, но все они исходят из предпосылки, что все позвоночные обладают одинаковыми основными областями мозга и передним мозгом.
Нейробиологи не спорят о том, являются ли какие-либо области коры головного мозга эволюционно более новыми у одних млекопитающих, чем у других. Для ясности, даже префронтальная кора, область, ассоциирующаяся с разумом и планированием действий, не является уникально человеческой структурой. Хотя существуют споры по поводу относительного размера префронтальной коры у людей по сравнению с другими животными (Passingham & Smaers, 2014; Sherwood, Bauernfeind, Bianchi, Raghanti, & Hof, 2012; Teffer & Semendeferi, 2012), префронтальная кора есть у всех млекопитающих.
Представление о слоях, добавляемых к существующим структурам в течение эволюционного времени по мере усложнения видов, просто некорректно. Это заблуждение проистекает из работы Пола Маклина, который в 1940-х годах начал изучать область мозга, названную им лимбической системой (MacLean, 1949). Позже Маклин выдвинул предположение, что человек обладает триединым мозгом, состоящим из трех больших отделов, которые развивались последовательно: самый старый, «рептильный», контролирующий основные функции, такие как движение и дыхание; следующий — лимбическая система, контролирующая эмоциональные реакции; и, наконец, кора головного мозга, контролирующая язык и мышление (MacLean, 1973). К тому времени, когда Маклин опубликовал свою книгу в 1990 году, его идеи уже были признаны ошибочными (см. критику Маклина, 1990 в Reiner, 1990). Тем не менее, несмотря на несоответствие современным представлениям о нейробиологии позвоночных, идеи Маклина остаются популярными в психологии и по сей день. Анализ цитирования показывает, что нейробиологи цитируют эмпирические статьи Маклина, в то время как психологи цитируют статьи Маклина о триедином мозге. Подробнее:
Цитирование Маклина в психологии и нейронауке
Чтобы проиллюстрировать разницу между психологами и нейробиологами в популярности и востребованности идей Маклина, мы использовали Web of Science компании Thompson Reuters для изучения всех журнальных статей, опубликованных за десятилетие с 2006 по 2015 год, в которых цитируются работы Маклина. Мы обнаружили большие различия в цитировании теоретических работ Маклина, в которых он излагает идеи, составляющие гипотезу триединого мозга, и его эмпирических работ, в основном посвященных нейроанатомическим и электрофизиологическим исследованиям областей мозга животных, вовлеченных в типичное для вида поведение, такое как общение и родительское поведение.
В частности, мы проверили, чаще ли его теоретические работы цитируются в журналах по психологии, и чаще ли его эмпирические работы цитируются в журналах по нейробиологии.
Среди 98 статей в журналах за последнее десятилетие, в которых цитировались теоретические работы Маклина, 34 статьи (35%) были опубликованы в журналах по психологии. Среди 140 статей, цитирующих его эмпирические работы, только 26 статей (19%) относятся к журналам по психологии. Эта разница в типе статей, цитируемых в журналах по психологии, статистически значима (точный тест Фишера, показывает p < 0,004), демонстрируя, что психологи цитируют теоретические статьи Маклина чаще, чем его эмпирические работы.
Среди 98 статей, цитирующих обзорные статьи Маклина, 35 статей (36%) находятся в журналах по нейробиологии. Среди 140 статей, цитирующих его эмпирические работы, 88 статей (63%) относятся к журналам по нейробиологии. И снова эта разница статистически значима (точный тест Фишера, дает p < 0,001). Таким образом, мы приходим к выводу, что нейробиологи не сторонятся работ Маклина полностью и находят большую их часть по-прежнему ценной; они просто считают его эмпирические работы гораздо более ценными, чем его спекуляции об эволюции мозга.
И что?
Имеет ли значение, что психологи неправильно понимают эволюцию нервной системы? Один из ответов на этот вопрос прост: мы — ученые. Мы должны заботиться об истинности положения дел в мире даже при отсутствии практических последствий. Если психологи некорректно понимают эволюцию нервной системы, у них должна быть мотивация исправить это заблуждение, даже если это некорректное убеждение не влияет на их научно-исследовательские программы.
Более конкретный вопрос касается преимуществ для психологической науки, если психологи изменят свои ошибочные взгляды на эволюцию нервной системы. Рассмотрим последствия убежденности в том, что люди обладают уникальными нейронными структурами, которые наделяют нас уникальными когнитивными функциями. Эта убежденность побуждает исследователей давать видоспецифические объяснения, когда было бы более уместно распознавать межвидовые связи. Другими словами, приписывая определенным областям мозга и функциям особый характер, исследователи обращаются с ними как с особыми в своих исследованиях (см. Higgins, 2004).
Для иллюстрации рассмотрим теории двойных процессов, которые встречаются в большинстве разделов психологии. В статье Annual Review of Psychology, Evans (2008) резюмирует, что «повторяющейся темой в теориях двойных процессов» (стр. 259) во всех областях содержания является предложение о «двух архитектурно (и эволюционно) различных когнитивных системах» (стр. 255), причем система 1 предшествует системе 2 в эволюционном развитии. Это разделение психологических функций на эволюционно более древние животные влечения и эволюционно более новое рациональное мышление можно проиллюстрировать на примере исследования силы воли, в котором исторически доминировала схема, противопоставляющая «горячий», немедленный и эмоциональный выбор, и «холодный», долгосрочный и рациональный выбор. Съесть ли мне мороженое, которое приятно на вкус, сейчас, или салат, который, как я знаю, будет полезнее для меня в будущем? В классических исследованиях с зефиром отсрочка удовлетворения путем откладывания съедения зефира рассматривается как хороший результат, свидетельствующий о большей силе воли (Shoda, Mischel, & Peake, 1990). Такая постановка вопроса вполне ожидаема, учитывая, что отправной точкой данного исследования была фрейдистская психодинамическая позиция, которая противопоставляла «горячие» анималистические побуждения «холодным» рациональным процессам.
Рассмотрение силы воли как долгосрочного планирования в противовес животным желаниям приводит к сомнительному выводу, что отсрочка удовлетворения — это не то, на что способны другие животные, если у них отсутствуют эволюционно более новые нейронные структуры, необходимые для рационального долгосрочного планирования. Хотя некоторые аспекты силы воли могут быть уникальными для человека, такая постановка вопроса упускает связь между силой воли у людей и принятием решений у нечеловекообразных животных. Все животные принимают решения по отношению к действиям, которые предполагают компромисс между альтернативными издержками. Таким образом, вопрос о силе воли заключается не в том, почему люди ведут себя иногда как гедонистические животные, а иногда как рациональные люди, а в том, каковы общие принципы, по которым животные принимают решения об альтернативных издержках (Gintis, 2007; Kurzban, Duckworth, Kable, & Myers, 2013; Monterosso & Luo, 2010).
В эволюционной биологии и психологии теория жизненных стратегий описывает обширные положения того, как все организмы принимают решения о компромиссах, которые соответствуют репродуктивному успеху как единственной движущей силе эволюционных изменений (Daly & Wilson, 2005; Draper & Harpending, 1982). Этот подход задается вопросом о том, как повторяющиеся вызовы адаптивно формируют решения относительно компромиссов между возможностями. Например, в надежной среде откладывание второй зефирки на потом, скорее всего, будет выгодным. Однако в условиях неопределенности вознаграждения, например, когда экспериментаторы ненадежны, может быть выгоднее съесть одну зефирку сразу (Kidd, Palmeri, & Aslin, 2013). Таким образом, импульсивность можно понимать как адаптивный ответ на непредвиденные обстоятельства в нестабильной среде, а не как моральный провал, когда животные побуждения берут верх над человеческой рациональностью.
Исследования, основанные на более точном понимании эволюции мозга, были интегративными, объединяя исследования силы воли, торможения, дисконтирования будущего и отсрочки удовлетворения в рамках подходов эволюции и развития (Fawcett, McNamara, & Houston, 2012; McGuire & Kable, 2013). Кроме того, они были генеративными, задавая вопросы, которые не имели бы смысла с точки зрения двойных процессов в отношении силы воли человека, например, может ли отсутствие торможения, возникающее в результате воздействия неблагоприятной среды, быть лишь одним из компонентов набора когнитивных адаптаций, предназначенных для обеспечения успешной ориентации в этой среде (Frankenhuis & de Weerth, 2013).
Конечно, вопрос о когнитивном или поведенческом репертуаре конкретного вида может дать важные сведения как об эволюционной истории, так и о природе современного фенотипа вида (например, Tomasello, 2009; Tooby & Cosmides, 2005). В конце концов, человек, как и любое другое животное, сталкивался с уникальными вызовами окружающей среды, которые определили его эволюционную траекторию. Однако вера в то, что люди обладают уникальными нейронными структурами, связанными с определенными когнитивными функциями, может направить исследователей по ложному пути и затормозить установление связей с другими научными областями.
Заключение
Возможно, ошибочные представления об эволюции мозга сохраняются потому, что они согласуются с опытом человека. Мы действительно иногда испытываем переполняющие нас неконтролируемые эмоции и даже используем анималистические термины для описания этих состояний. Эти идеи также согласуются с такими традиционными взглядами на природу человека, как рациональность в борьбе с эмоциональностью, трехчастная платоновская душа, фрейдистская психодинамика и религиозные подходы к человеку. Кроме того, это простые идеи, которые можно свести к одному абзацу в вводном учебнике в качестве намека на биологические корни человеческого поведения. Тем не менее, они не имеют никаких оснований в нашем понимании нейробиологии или эволюции и должны быть отвергнуты учеными-психологами.
Перевод: Георгий Попов
Адрес перевода: https://somatic.education/chto-ne-tak-s-triedinym-mozgom/
