Популярное изложение того же разоблачения мифа о триедином мозге — и предложение переопределить «рациональность» не как победу коры над эмоциями, а как разумное распоряжение ресурсами тела.
Две тысячи лет назад в Древней Греции философ по имени Платон поведал о войне. Не о войне между городами или нациями, а о войне внутри каждого человека. Человеческий разум, писал Платон, — это бесконечная битва между тремя внутренними силами за контроль над поведением. Одна сила состоит из основных инстинктов выживания, таких как голод и половое влечение. Вторая сила состоит из эмоций, таких как радость, гнев и страх. Вместе, писал Платон, ваши инстинкты и эмоции подобны животным, которые могут увлекать поведение в разных, порой неблагоприятных направлениях. Чтобы противостоять этому хаосу, есть третья внутренняя сила — рациональное мышление, которое обуздывает обоих зверей и направляет по более цивилизованному и праведному пути.
Убедительное рассуждение Платона о внутреннем конфликте остается одним из самых любимых нарративов западной цивилизации. Кто из нас не чувствовал внутреннего противостояния между влечением и рассудком?
Поэтому неудивительно, что впоследствии ученые перенесли платоновскую битву на мозг, пытаясь объяснить, как эволюционировал мозг человека. По их словам, когда-то давно мы были ящерицами. Триста миллионов лет назад мозг рептилии был задействован для удовлетворения основных потребностей, таких как питание, борьба и спаривание. Примерно сто миллионов лет спустя мозг развил новую часть, которая дала нам эмоции; тогда мы стали млекопитающими. Наконец, мозг развил рациональную часть, чтобы регулировать наших «внутренних зверей». Мы стали людьми и с тех пор действовали вполне логично.
Согласно этой эволюционной истории, человеческий мозг состоит из трех слоев — для выживания, для чувств и для мышления — так называемый триединый мозг. Самый глубокий слой, или мозг ящерицы, который мы якобы унаследовали от древних рептилий, как утверждается, хранит наши инстинкты выживания. Средний слой, называемый лимбической системой, якобы содержит древние части, отвечающие за эмоции, которые мы унаследовали от доисторических млекопитающих. Внешний слой, являющийся частью коры головного мозга, считается исключительно человеческим и источником рационального мышления; он известен как неокортекс («новая кора»). Одна часть неокортекса, называемая префронтальной корой, якобы регулирует эмоциональный мозг и мозг ящерицы, чтобы держать в узде иррациональное, животное «я». Сторонники триединого мозга отмечают, что у человека очень большая кора головного мозга, что, по их мнению, свидетельствует о нашей ярко выраженной рациональной природе.
Вы, наверное, заметили, что я предложила два разных описания эволюции человеческого мозга. В предыдущем полу-уроке говорилось, что мозг развивал все более сложные сенсорные и моторные системы, одновременно экономя энергетические ресурсы все более усложняющихся тел. Но в истории о триедином мозге говорится, что мозг развивался слоями, которые позволяют рациональности побеждать наши животные позывы и эмоции. Как мы можем примирить эти два научных взгляда?
Идея триединого мозга
К счастью, нам не нужно их примирять, потому что один из них ошибочен. Идея триединого мозга — одна из самых успешных и распространенных ошибок в науке. Это, бесспорно, привлекательная история, и временами она отражает то, что мы чувствуем в повседневной жизни. Например, когда ваши вкусовые рецепторы соблазняются сочным кусочком бархатистого шоколадного торта, но вы отказываетесь от него, потому что, вообще-то, только что позавтракали, очень легко поверить, что ваша импульсивная внутренняя ящерица и эмоциональная лимбическая система подтолкнули вас в направлении торта, а ваш рациональный неокортекс усмирил эту парочку.
Но человеческий мозг работает по-другому. Плохое поведение не исходит от древних и необузданных внутренних зверей. Хорошее поведение не является результатом рациональности. Рациональность и эмоции не находятся в состоянии войны, они даже не живут в разных частях мозга.
Трехслойный мозг предполагался рядом ученых на протяжении многих лет и был формализован в середине двадцатого века врачом по имени Пол Маклин. Он предположил, что мозг по своей структуре напоминает платоновскую битву, и подтвердил свою гипотезу с помощью лучшей на тот момент технологии — визуального осмотра. Он рассматривал через микроскоп мозг различных мертвых ящериц и млекопитающих, включая человеческий, и определял их сходства и различия только на глаз. Маклин определил, что человеческий мозг имеет набор новых частей, которых нет в мозге других млекопитающих, и назвал их неокортексом. Он также пришел к выводу, что мозг млекопитающих имеет набор частей, которых нет в мозге рептилий, которые он назвал лимбической системой. И вуаля — родилась история о происхождении человека.
Сказка Маклина о триедином мозге основательно прижилась в определенных кругах научного сообщества. Его рассуждения были просты, элегантны и, казалось бы, соответствовали идеям Чарльза Дарвина об эволюции человеческого познания. В своей книге «Происхождение человека» Дарвин утверждал, что человеческий разум развивался вместе с телом, и поэтому в каждом из нас живет древний внутренний зверь, которого мы приручаем с помощью рационального мышления.
Астроном Карл Саган представил идею триединого мозга широкой публике в 1977 году в своей книге «Драконы Эдема», получившей Пулитцеровскую премию. Сегодня такие термины, как «мозг ящерицы» и «лимбическая система», находят широкое применение в научно-популярных книгах, газетных и журнальных статьях. Во время написания этого урока я наткнулась на специальный выпуск журнала Harvard Business Review в местном супермаркете, в котором объяснялось, как «стимулировать мозг ящерицы вашего клиента, чтобы совершить продажу». Рядом с ним лежал спецвыпуск National Geographic, в котором перечислялись области мозга, составляющие якобы «эмоциональный мозг».
В меньшей степени известно, что книга «Драконы Эдема» появилась, когда у экспертов по эволюции мозга уже были веские доказательства того, что история о триедином мозге неверна: доказательства, скрытые от невооруженного глаза, кроющиеся в молекулярном составе клеток мозга, называемых нейронами. К 1990-м годам эксперты полностью отвергли идею трехслойного мозга. Она просто не подтвердилась, когда они проанализировали нейроны с помощью более сложных инструментов.
Во времена Маклина ученые сравнивали один мозг животного с другим, вводя в него краситель, нарезая его тонкими, как деликатесное мясо, ломтиками и рассматривая окрашенные срезы в микроскоп. Неврологи, изучающие эволюцию мозга, делают это и сегодня, но они также используют более современные методы, позволяющие проникать внутрь нейронов и изучать гены, находящиеся в них. Они обнаружили, что нейроны двух видов животных могут выглядеть совершенно по-разному, но при этом содержать одинаковые гены, что говорит о том, что эти нейроны имеют одинаковое эволюционное происхождение. К примеру, если мы находим одинаковые гены в нейронах человека и крысы, то, скорее всего, подобные нейроны с такими генами были у нашего последнего общего предка.
Используя эти методы, ученые выяснили, что эволюция не добавляет слои к анатомии мозга, как геологические слои осадочных пород. Но ведь мозг человека явно отличается от мозга крысы, так как же именно наши мозги стали отличаться друг от друга, если не путем добавления слоев?
Оказалось, что по мере увеличения размеров мозга в ходе эволюции происходит его реорганизация.
Позвольте мне объяснить на примере. В мозге есть четыре скопления нейронов, или области мозга, которые позволяют вам чувствовать движения тела и помогают создавать чувство осязания. Эти области мозга называются первичной соматосенсорной корой. Однако в мозге крысы первичная соматосенсорная кора представляет собой всего лишь одну область, выполняющую те же задачи. Если мы просто осмотрим мозг человека и крысы на глаз, как это делал Маклин, мы можем прийти к выводу, что у крыс отсутствуют три соматосенсорные области, которые есть в мозге человека. Следовательно, мы могли бы сделать вывод, что эти три области появились у человека недавно и должны иметь новые, специфические для человека функции.
Однако ученые обнаружили, что наши четыре области и одна область крысы содержат много одинаковых генов. Этот научный факт позволяет кое-что предположить об эволюции, а именно: последний общий предок людей и грызунов, живший около шестидесяти шести миллионов лет назад, вероятно, имел единственную соматосенсорную область, которая выполняла определенные функции, которые сегодня выполняют наши четыре области. По мере развития мозга и тела у наших предков эта единственная область, скорее всего, расширялась и делилась, перераспределяя свои обязанности. Такое распределение областей мозга — сегрегация, а затем интеграция — создает более сложный мозг, который может управлять большим и более сложным телом.
Сравнивать мозги разных видов, выявляя сходство, — непростое дело, потому что путь эволюции извилист и непредсказуем. То, что можно увидеть, не всегда является тем, что есть на самом деле. Части, которые невооруженным глазом выглядят по-разному, могут быть похожи генетически, а части, которые отличаются генетически, могут выглядеть очень похожими. И даже если вы найдете одинаковые гены в мозге двух разных животных, эти гены могут иметь разные функции.
Благодаря последним исследованиям в области молекулярной генетики мы теперь знаем, что у рептилий и других млекопитающих есть те же виды нейронов, что и у человека, даже те нейроны, которые создают легендарный человеческий неокортекс. Человеческий мозг не возник из мозга рептилии путем развития дополнительных частей для эмоций и рациональности. Вместо этого произошло нечто более интересное.
Глядя невооруженным глазом, мы видим, что мозг многих животных выглядит совершенно по-разному.
Недавно ученые обнаружили, что мозг всех млекопитающих построен по единому производственному плану, и, скорее всего, мозг рептилий и других позвоночных животных следует этому же плану. Многие люди, включая многих нейробиологов, не знакомы с этой работой, а те, кто знает о ней, только начинают задумываться о ее последствиях.
Основной производственный план создания мозга начинается вскоре после зачатия, когда эмбрион начинает производить нейроны. Нейроны, формирующие мозг млекопитающего, создаются в удивительно предсказуемом порядке. Этот порядок сохраняется у мышей, крыс, собак, кошек, лошадей, муравьедов, людей и всех других видов млекопитающих, изученных на сегодняшний день, а генетические данные убедительно свидетельствуют о том, что этот порядок сохраняется у рептилий, птиц и некоторых рыб. Да, насколько нам известно, у вас такой же план мозга, как у кровососущей миноги.
Если мозг многих позвоночных животных развивается в одном и том же порядке, почему эти мозги так сильно отличаются друг от друга? Потому что процесс производства происходит поэтапно, и у разных видов эти этапы длятся короче или дольше. Биологические строительные блоки одинаковы, разница лишь в сроках. Например, стадия производства нейронов коры головного мозга у грызунов короче, чем у человека, и намного короче у ящериц, поэтому у нас кора головного мозга большая, у мыши — меньше, а у игуаны — крошечная (или вовсе отсутствует — это пока еще спорно). Если бы вы могли волшебным образом проникнуть в эмбрион ящерицы и заставить эту стадию протекать так же долго, как у человека, то это привело бы к образованию чего-то похожего на кору головного мозга человека (хотя она и не функционировала бы как человеческая, размер — это еще не все, даже для мозга).
Таким образом, человеческий мозг не имеет новых частей. Нейроны вашего мозга можно найти в мозге других млекопитающих и, вероятно, других позвоночных. Это открытие подрывает эволюционные основания истории о триедином мозге.
А как насчет остальной части истории о том, что человеческий мозг обладает необычайно большой корой, что делает нас самыми рациональными животными? Что ж, это правда, кора нашего мозга большая и расширилась в ходе эволюции, что позволяет нам делать некоторые вещи немного лучше, чем остальным животным, как мы узнаем из последующих уроков. Но на самом деле вопрос заключается в том, стала ли кора головного мозга человека больше пропорционально к остальному мозгу? Поэтому с научной точки зрения правильнее спросить: является ли кора головного мозга необычно большой, учитывая общий размер нашего мозга?
Чтобы понять, почему лучше задать именно такой вопрос, давайте рассмотрим аналогию. Подумайте на минуту о разнообразии кухонь, которые вы видели в домах людей. Некоторые кухни большие, а некоторые маленькие. Представьте себе, что вы оказались в огромной кухне. Вы можете подумать: «Ого, эти люди, должно быть, любят готовить». Является ли это разумным выводом? Конечно же нет, если исходить только из размера кухни. Вы также должны рассмотреть кухню в соотношении с остальной частью дома. Большая кухня в большом доме — это обычное дело, это просто увеличенная версия стандартной планировки дома. А вот огромная кухня в маленьком доме, скорее всего, имеет особую причину для своего размера, как вариант, жильцы дома — повара-гурманы.
Тот же принцип применим и к мозгу. Большой мозг с пропорционально большой корой головного мозга не был бы чем-то особенным, и, по сути, именно так и есть у людей. Все млекопитающие имеют относительно большую кору в мозге, который относительно велик для их размеров тела. Наша кора — это просто увеличенная версия относительно меньшей коры, которая встречается у относительно менее умных обезьян, шимпанзе и многих плотоядных. Она также является уменьшенной версией более крупной коры головного мозга слонов и китов. Если бы мозг обезьяны мог вырасти до человеческого размера, кора головного мозга была бы такого же размера, как у нас. У слонов кора головного мозга намного больше, чем у нас, но и человеческий мозг размером с мозг слона был бы таким же.
Таким образом, размер коры не является эволюционно новым и не требует специального объяснения. Размер также ничего не говорит о том, насколько разумен тот или иной вид (если бы это было так, нашими самыми известными философами могли бы быть Хортон, Бабар и Дамбо). Западные ученые и интеллектуалы придумали идею о большой рациональной коре головного мозга и поддерживали ее в течение многих лет. На самом деле, в ходе эволюции определенные гены мутировали, в результате чего определенные стадии развития мозга проходили дольше или короче, что привело к появлению мозга с пропорционально большими или меньшими частями.
Поэтому у вас нет внутренней ящерицы или эмоционального звериного мозга. Не существует так называемой лимбической системы, предназначенной для эмоций. И ваш ошибочно названный неокортекс — не новая часть; у многих других позвоночных растут те же нейроны, которые у некоторых животных при длительном прохождении ключевых этапов организуются в кору головного мозга. Все, что можно прочитать или услышать, где провозглашается о том, что неокортекс, кора головного мозга или префронтальная кора являются корнем рациональности, или что лобная доля регулирует так называемые эмоциональные области мозга, чтобы держать иррациональное поведение под контролем, попросту устарело или удручающе неполно. Идея триединого мозга и его эпическая битва между эмоциями, инстинктами и рациональностью является современным мифом.
Чтобы прояснить ситуацию, я не говорю, что наш большой мозг не имеет никаких преимуществ (Какие преимущества он дает? Ответы будут раскрыты в последующих уроках). И хотя это правда, что мы единственное животное, которое может строить небоскребы и изобретать картофель фри, эти способности, как мы увидим, обусловлены не только нашим большим мозгом. Более того, у других животных развились способности, которые значительно превосходят наши. У нас нет крыльев, чтобы летать. Мы не можем поднимать вес, в пятьдесят раз превышающий наш собственный. Мы не можем отращивать ампутированные части тела. Для нас такие способности — это способности супергероев, а для, казалось бы, низших существ — обычное дело. Даже бактерии талантливее нас в решении некоторых задач, таких как выживание в суровых незнакомых условиях, например, в космосе или внутри вашего кишечника.
Естественный отбор не был ориентирован на нас — мы просто интересный вид животных с особыми адаптациями, которые помогают нам выживать и размножаться в определенных условиях. Другие животные не уступают людям. Они уникально и эффективно адаптированы к окружающей среде. Ваш мозг не более развит, чем мозг крысы или ящерицы, он просто по-другому развит.
Если это так, то почему миф о триедином мозге все еще популярен? Почему в учебниках для колледжей до сих пор изображают лимбическую систему человеческого мозга и говорят, что она регулируется корой? Почему дорогостоящие курсы подготовки руководителей учат руководителей компаний держать в узде свой «мозг ящерицы», если эксперты по эволюции мозга отвергли эти идеи несколько десятилетий назад? Отчасти это потому, что таким экспертам нужен отдел по связям с общественностью получше. Но в основном это потому, что триединый мозг — это история, у которой есть свои сторонники. История гласит, что благодаря нашей уникальной способности к рациональному мышлению мы одержали победу над своей животной природой и теперь правим планетой. Вера в триединый мозг означает присуждение себе главного приза в номинации «Лучший вид».
Платоновская идея войны, в которой рациональность противопоставляется эмоциям и инстинктам, в западной культуре долгое время была лучшим объяснением нашего поведения. Если вы сдерживаете свои инстинкты и эмоции должным образом, то ваше поведение считается рациональным и ответственным. Если вы предпочитаете действовать не рационально, то ваше поведение можно назвать аморальным, а если вы не способны действовать рационально, то вас считают психически больным.
Но что такое рациональное поведение? Традиционно — это отсутствие эмоций. Мышление считается рациональным, в то время как эмоции якобы иррациональны. Но это не обязательно так. Иногда эмоции рациональны, например, когда вы испытываете страх из-за надвигающейся опасности. А иногда мышление нерационально, например, когда вы часами листаете социальные сети, уверяя себя, что обязательно наткнетесь на что-то важное.
Возможно, рациональность лучше определить в терминах самой важной работы мозга — бюджетирования тела, т.е. управления всеми водными, солевыми, глюкозными и другими телесными ресурсами, которые мы используем каждый день. С этой точки зрения, рациональность означает расходование или экономию ресурсов для достижения успеха в вашем непосредственном окружении. Допустим, вы находитесь в физически опасной ситуации, и ваш мозг готовит вас к бегству. Он поручает надпочечникам накачать вас кортизолом — гормоном, обеспечивающим быстрый прилив энергии. С точки зрения триединого мозга, выброс кортизола является инстинктивным, а не рациональным. Но с точки зрения бюджетирования тела, выброс кортизола рационален, потому что мозг делает разумные инвестиции в ваше выживание и потенциальное продолжение рода.
Если опасности нет, а ваше тело приготовилось к бегству, будет ли это иррациональным поведением? Это зависит от контекста. Предположим, вы солдат в зоне боевых действий, где угрозы появляются регулярно. Для вашего мозга вполне уместно часто предсказывать угрозу. Иногда он может ошибаться и накачивать вас кортизолом, когда опасности нет. С одной стороны, мы можем рассматривать эту ложную тревогу как ненужную трату ресурсов, которые могут понадобиться позже, и поэтому она нерациональна. Но в зоне боевых действий эта ложная тревога может быть рациональной с точки зрения бюджетирования тела. Возможно, в данный момент вы потратите немного глюкозы или других ресурсов, но в долгосрочной перспективе у вас будет больше шансов выжить.
Если вы вернулись домой после войны в более безопасную обстановку, но ваш мозг продолжает подавать ложные сигналы тревоги, как это происходит при посттравматическом стрессовом расстройстве, такое поведение все равно следует считать рациональным. Ваш мозг защищает вас от угроз, которые, по его мнению, присутствуют, даже несмотря на то, что частые изъятия истощают бюджет вашего тела. Проблема заключается в убеждениях вашего мозга; они не подходят к новой обстановке, и ваш мозг еще не скорректировал их. То, что мы называем психическими заболеваниями, может быть рациональным бюджетированием тела в краткосрочной перспективе, которое не синхронизировано с непосредственным окружением, потребностями других людей или вашими собственными интересами в будущем.
Рациональное поведение, таким образом, означает, что в конкретной ситуации вы делаете хорошие инвестиции в бюджет тела. Когда вы энергично занимаетесь спортом, у вас может быть прилив кортизола в кровь, и вы можете чувствовать себя неприятно, но мы считаем физические упражнения рациональными, потому что они полезны для нашего будущего здоровья. Всплеск кортизола, когда вы получаете критику от коллеги, также может быть рациональным, потому что это позволяет получить больше глюкозы, чтобы вы могли научиться чему-то новому.
Эти идеи, если их принять всерьез, могут поколебать основы всевозможных сакральных институтов нашего общества. В юриспруденции, например, адвокаты утверждают, что эмоции их клиентов в пылу страсти превозмогли разум, и поэтому они не полностью виноваты в своих действиях. Но чувство подавленности не является доказательством того, что вы неразумны, или что ваш так называемый эмоциональный мозг захватил ваш предполагаемый рациональный мозг. Дистресс может быть свидетельством того, что весь мозг расходует ресурсы на ожидаемую выгоду.
Многие общественные институты пропитаны идеей разума, воюющего с самим собой. В экономике модели поведения инвесторов предполагают резкое различие между рациональным и эмоциональным. В политике у нас есть лидеры с явным конфликтом интересов, например, занимавшиеся в прошлом лоббированием в отраслях, которые они сейчас курируют, полагающие, что они могут легко отбросить свои эмоции и принимать рациональные решения на благо народа. Под этими возвышенными идеями скрывается миф о триедином мозге.
У вас один мозг, а не три. Чтобы преодолеть древнюю идею битвы Платона, нам, возможно, придется фундаментально переосмыслить, что значит быть рациональным, что значит отвечать за свои действия и, возможно, даже что значит быть человеком.
Перевод: Георгий Попов
