О клиенте-«хамелеоне», сливающемся с терапевтом и обесценивающем каждую сессию, — и о том, как это оказывается стратегией спрятать свои достижения от отца, который присваивает себе всё, что у сына есть.
Мимикрия это то, что делает хамелеон, когда он сидит, сливаясь с фоном. Он мастер. Он умеет прятать свою фигуру в фон так, что не понятно, где он, а где окружающая среда. Есть ли у хамелеона граница контакта?
Или контакт-граница. Он мастер обесценивания себя. Потому что очень высоко себя ценит. Он знает, что единственное правило, работающее в окружающей среде: если ты заметен, тебя съедят. Или ты не съешь никого. И потому он сливается с фоном и ждёт. Он умеет делать и то и другое. Он для этого создан и его умение в тысячах поколений выпестовано и он - совершенство.
Умение сливаться с фоном, чтобы не забрали твое, самого тебя. Чтобы ты остался самим собой и с тем, что у тебя есть мог активно перестраивать мир.
Хамелеон приходит ко мне и садится в кресло. Постепенно, но достаточно быстро, он становится незаметным. Цвет его джемпера из серого становится коричневым, он обрастает бородой, как я. Его глаза становятся карими. Он активно приспосабливается, сливаясь со мной и с окружающей обстановкой.
Задавая вопросы, я уже не понимаю, с кем я говорю. Я, сидящий напротив , внимательно смотрит на Я, сидящего напротив. Мои слова оцениваются мгновенно на предмет того, что Я хочу услышать и возвращаются Мне в виде, который понимаю только Я.
Поэтому Я говорю много и упиваюсь тем, как Я слушаю Меня.
Чтобы оставить все происходящее в пределах пространства и времени кабинета, Я , уходящий из кабинета, через время, отведённое на беседу, говорит Мне, что опять ничего не произошло. Он придет через неделю. "Он" потому, что уходящий уже точно не Я.
Пришёл, слился, обесценил, ушёл. Опять пришёл.
Зачем он приходит? Унести кусочек меня? Зачем он обесценивает? Как так выходит, что , кроме времени, изменения пространства, я ещё ловлю его отдельность от меня только по этому обесцениванию?
Быть может, это естественно для закрытия гештальта: ощущение, что ничего не произошло и произошло одновременно. Напряжение уходит и расслабление наступает. Граница восстанавливается. Кусочек Меня съеден и я этого не замечаю. Ничего не произошло.
Но мне не хватало этого объяснения.
За время, которое я с ним бывал, он рассказывал, что на самом деле все то, чего он добивался, ему не принадлежало. Отец считал, что все, что у него есть, принадлежит ему. Кронос, поедающий своих детей, да?
Какой же способ скрыть от такого отца свои достижения, заслуги, свои накопления, свои открытия, если все всё равно будет съедено?
Слиться с фоном и стать незаметным, стать тем, кто напротив. Может быть, стать отцом?
Но тогда перестаёшь быть собой.
А как быть, чтобы остаться собой и унести все свое? В том числе и добычу.
Обесценить. Сказать, что ничего не произошло. Только в этом случае тебя не заметит Отец. И ты сохранишь себя. И то, что съел.
Вопрос остаётся, как принять обесцененное, как сделать его ценным для себя. Частью себя. Ведь оно исчезает в этом огне.
Я говорю: "ничего не было", в ту же секунду пытаясь принять, ассимилировать, переработать, при этом сливаясь с пейзажем и с тем, кто напротив, чтобы не быть проглоченным. Но успеть проглотить. Я делаю это настолько идеально, что верю сам себе, тому, который Я напротив.
И этот замкнутый круг очень похож на коан, дзенскую задачу. Как обесценить так, чтобы это оставалось ценностью для себя?
Хамелеон , настоящая хвостатая ящерица, никогда не обесценивает себя настолько, чтобы не съесть добычу, она знает этот секрет...
