О внутреннем падении терапевта с воображаемых высот собственной гениальности, когда клиент вдруг спрашивает «что же мне делать, доктор?» — и о том, как за раздражением на этот вопрос открывается просто уставший, беспомощный человек.
Иногда появляются они.
А может быть и чаще, чем иногда.
Клиенты, которые после любого объяснения , любого диалога, говорят: "что же мне делать?"
Они слушают меня очень внимательно и смотрят в глаза. Они кивают головами и понимают меня. Казалось бы, их тревога уходит и я прямо вижу это солнце, проглядывающее сквозь тучи. Его лучи греют меня.
Чаще всего это случается, когда я что-то очень интересное и важное уже сказал. К концу сеанса, когда я совершенно расслабляюсь. Моё эго возвышается до вершин высочайших гор. Я парю, довольный собой. Другого объяснения происходящему не придумаешь. Я -лучший!
И тут они смотрят на меня пристально. Что-то хищное читается в их взоры. И говорят
- Что же мне делать, доктор?
Я падаю с высот. Я смотрю на него. Медленно вырисовывается сквозь облако моих фантазий он. Пришедший за искомым. С целью получить то, за что заплатил деньги. Его упрямс... , простите, целеустремлённость, с которой он кидается на добычу, его пробивной характер, когда он способен разогнать всю стаю гончих и врезаться клыками в круп лошади, его ярость... все это внезапно становится ясно мне.
С громким стуком я приземляюсь, отбивая пятки. Моё раздражение нарастает. Только что я был на недосягаемой высоте и вот я опять на полу. Перед ним с его бессилием и беспомощностью, которые я воспринимаю как нападение.
Я дышу, смотрю прямо, потом оглядываясь, трогаю мягкие тканевые поручни кресла. Ещё раз смотрю и вижу уставшего человека, которому необходима помощь прямо сейчас. Он и правда не знает, что делать.
Он хочет поддержки и ответа на вопрос. Он почти не слышит этот самый ответ, но ему важно, что слышат его, принимают его , не оставят. Бережно защитят от бессилия.
И думая об этом, я вижу как все более человеческим и близким становится лицо напротив.
Исчезают клыки и грозное хрюканье сменяется плачем. Младенца ли? Ребенка трех лет? Шестилетнего паренька? Одиннадцилетней девочки?
Как в калейдоскопе проносятся все эти образы и я сам, держащий на руках одного из моих сыновей.
Я молчу и готовлюсь к ответу.
