Я сделаю тебя камнем и ты не уйдешь от меня.
В детстве самое главное для нее было, чтобы игрушка не сломалась. Еще лучше были камни, они прочны и устойчивы, с ними можно играть без опасений, что что-то случится. Они всегда остаются рядом и не могут убежать.
Прежде всего, когда появлялась каждая следующая игрушка, нужно было проверять ее на прочность и сразу же думать, как поступить, если этот пластик прохудится.
Потому, когда пришло время и нужно было выбирать собаку, прежде всего речь пошла о длине и прочности поводка. А она останется? Не убежит? На поводке - точно нет!
И когда она, выросшая, брала игрушечную утку и гуляла с ней, самым главным было все равно то, что утка останется рядом при любом раскладе.
Она готова на все, чтобы люди оставались с ней рядом, делать за них много чего, давать деньги, содержать, превращать их в функцию, часть себя, зависящую от нее, лишь бы они оставались рядом и не уходили - навсегда.
В два года заболела мама и девочку отдали бабушке. Она долго была у нее, потому что мама болела долго.
Конечно, стало понятно, что нет ничего постоянного на свете, папа с частыми командировками, мама, которая в любой момент может "уйти в болезнь". И остаются только игрушки и камни. А еще те, кого можно сделать похожими на них.
Она улыбается, рассказывая все это, смущаясь и выглядит девочкой, нежной и ранимой. Когда она уходит по коридору, то полуоборачивается и прощается. И в этот момент кажется мне воздушной девушкой из "Незнакомки" Блока.
Превратит ли она меня в камень? И тогда я буду сидеть напротив нее каменным истуканом, смотреть и слушать. Не уходя, всегда встречая, готовый быть только для нее. Она будет сдувать с меня пыль и протирать меня теплой влажной тряпочкой, я буду молчать, конечно же, одобрительно.
Навсегда, навсегда, навсегда...
Или я останусь живым, улыбаться ей и хмуриться, вставать при ее появлении, смотреть и отвечать, что-то говоря иногда и не в попад. Может быть даже можно будет и злиться и тревожиться.
И каждый раз она будет задумываться, найдет ли она меня по ту сторону двери кабинета и правильно ли она сделала, не обратив меня в камень.
