О работе с внутренней критикующей фигурой, которая на стуле напротив вдруг признаётся, что сама не знает, как жить правильно, — и о том, как страх превращается в сочувствие, когда пугающий авторитет уменьшается до испуганного ребёнка.
Вы ведь помните калейдоскоп?
Мы смотрим в него и узоры складываются и распадаются вслед за поворотом трубки. Смотреть на это можно бесконечно. Они симметричны и завораживающие. Мне часто кажется, что события на сеансе протекают как в калейдоскопе.
Неожиданно, часто очень красиво.
Приходя ко мне , он задумывается и садится уже готовый к работе. По моим ощущениям, для него важно то, что происходит, особенно если ему подскажут, что и как будет дальше.
Но это только видимость, потому что его самоотверженность, работоспособность и гибкость в принятии решений даст фору многим из приходящих ко мне.
В его запросе много внимания уделяли тому, как позволить себе снизить критику и начать работать так, чтобы не искать идеальных вариантов.
В конфликте нашли фигуру, которая , посмеиваясь, управляла событиями.
Как-будто бы она внешне не совпадала с его мягкостью и видимой конформностью. И когда он попробовал ею побыть, то ему удалось
увидеть, что ее жесткость строгость и критиканство было оборотной стороной его собственных качеств.
И он ушел с этой мыслью на неделю, до следующего сеанса.
Придя в следующий раз, он сказал, что эта фигура стала пугать его. Она говорила, что если он не будет шевелиться, то умрет в нищете под забором. Это был сильный сковывающий страх.
Мы решили усадить эту фигуру на стул на против и посмотреть, что будет дальше.
Когда фигура оказалась на стуле перед ним, он замер. Это был страх узнать что-то особенно неприятное.
Я подумал, что сейчас на этом стуле окажется родительская фигура, управляющая всем и знающая все.
Но события развивались совсем по-другому.
Он отказался пересаживаться и все, что происходило дальше, просто рассказывал, сидя на своем месте.
Самым страшным и тревожным было то, что фигура, которой он подчинялся и которая пыталась им руководить, сама не знает, как жить правильно и что делать. Она сама боится этого мира.
Сказав это, он заплакал. Пришло чувство брошенности, одиночества и осознания того, что никто этого не знает, никто не знает , как правильно жить.
Я тоже этого не знал, чувствуя отчаяние от этой неопределенности вместе с ним
Он описывал как фигура загрустила и уменьшилась в размерах. Сейчас там сидел ребенок. А он почувствовал себя родителем. Его отношение к ней изменилось: появилась доброта и сочувствие по отношению к ней. Мы с ним молча ждали, что будет дальше, проживая этот момент.
Уходя, он говорил о том, что ощущает спокойствие и уверенность. Мне было интересно, с чем он придет в следующий раз.
И вот он сидит передо мной. Говорит, что у него появился выбор, оказывается, можно не заставлять себя работать, как раньше, не переживая, что время идет, а работа стоит.
Теперь появилась возможность противостоять неопределенности, разрешая ей быть.
Начинался следующий сеанс, мы готовились к новым открытиям и переменам.
Калейдоскоп крутился, рисунок и составляющие цвета менялись без остановки. Непредсказуемо. Самим своим существованием внося в этот хаос свою гармонию.
