О моменте на сессии, когда клиент рассказывает о дорогой покупке для собственного комфорта, а терапевт ловит в себе неожиданную зависть — и о том, как позволить себе заметность может быть актом сопротивления детскому «не высовывайся».
Сессия шла как обычно. Мы с клиентом говорили про его работу, про усталость, про тело.
И в какой-то момент он вдруг говорит:
— Я купил себе на работу стул. За 50000 рублей.
Я как будто бы и не удивился — голос у него был спокойный, все логично, комфорт и удобство прежде всего.
А дальше он добавил, как коллеги отреагировали. Кто-то посмеялся. Кто-то спросил: зачем? Один даже сказал: ты что, с ума сошёл?
Мы начали обсуждать это. Он говорил уверенно, что ему важно чувствовать себя удобно. Что тело устаёт. Что он впервые в жизни не пожалел денег на себя.
А я… слушал — и внутри что-то напрягалось. Какая-то моя часть ёжилась.
«Пятьдесят тысяч. На стул. Просто на работу. Разве можно?» — говорила она. Не вслух, но явно. Тихо, с явной завистью.
Мы продолжали говорить. Он всё больше раскрывался — про то, как в детстве нельзя было хотеть. Нельзя было комфортно. Всё нужно было «переждать», «стерпеть», «не выделываться».
И вдруг меня что-то заинтересовало при взгляде в окно.
Офисное здание напротив. Пятый этаж. В одном из окон — человек. И он перекинул ногу через подоконник.
Сердце сжимается. Я всматриваюсь.
Нет, это просто игра света. Никто никуда не лезет. Всё спокойно.
Возвращаюсь к разговору. Но клиент уже заметил мою реакцию:
— Что-то случилось?
И тут из меня вылетает:
— Я на секунду увидел, как человек перекинул ногу через окно. И в этот момент почему-то подумал: это, наверное, моя комфорная часть так возмутилась вашим стулом, что была готова вывалиться из окна, лишь бы я обратил на неё внимание.
Мы оба замолчали.
А потом засмеялись. Но смех был не над ситуацией, а от неожиданного узнавания.
Потому что да, это было именно так. Какая-то часть меня — возможно, очень старая, привыкшая терпеть — в этот момент не выдержала.
Её будто физически швырнуло в окно. Изнутри.
Чтобы я — терапевт — наконец заметил: со мной тоже что-то происходит.
И это был момент чего-то важного между нами.
Мы продолжили говорить — уже с новой глубины. О его «наглости». О провокации. О том, как этот стул — акт сопротивления.
Матери, которой было наплевать. Коллегам, которые смотрят с иронией. Всему этому голосу внутри: «сиди ровно, не качайся, не выделяйся».
И в этот момент мой образ в окне — стал не просто видением.
Потому что иногда, чтобы позволить себе комфорт, нужно рискнуть выйти за грань дискомфорта, более привычного и традиционного.
И, возможно, именно тогда кто-то внутри нас впервые чувствует: меня заметили. Мне можно. Я — есть.
И выход из окна уже не кажется единственным решением проблемы...
