Сцена из сессии, где вместо ожидаемого стыда клиент неожиданно обнаруживает у себя чистый, безымянный ужас — телесную память о том, как в детстве его буквально держали над пропастью, — и как стыд оказывается мостиком через этот застывший страх.
- О чем сегодня будем говорить? - спросил Терапевт и оперся о спинку кресла, привычно вытянув ноги и чуть улыбнувшись.
- Об отношениях с коллегами: когда я вижу, что они знают лучше меня теорию или лучше формулируют, то чувствую себя отдельно от них. Они, наверное, думают, что я глуп, такого они точно не пустят в свой коллектив. Такого идиота...- ответил он и задумался, расфокусировав взгляд и замерев в кресле.
- Что вы чувствуете в связи с этим?
- Мне кажется, что каждый раз я чувствую страх. Страх брошенности
Терапевт посмотрел на него пристально, как бы ожидая продолжения его речи, но ответом было молчание.
Подождав еще немного, Терапевт сказал:
- Странно, но по-вашему описанию я бы сказал, что вы испытываете стыд...
- Логически я с вами совершенно согласен, там должен быть стыд, но я его не чувствую! Совсем!
В этот момент Он ощутил ступор. Это не совсем правильное описание. Он как раз не мог ощущать эту пустоту, в которой слово "ступор" было единственным, за что можно было зацепиться. Единственное, что было: пустота и отсутствие опоры, полное и совершенно неописуемое ни в каких формах.
И тут же, вслед за Его попытками описать состояние Терапевту, перед Ним предстала картинка.
Мальчик, лет 3х в чьих-то руках, выставленных из окна, держащих его над улицей на большой высоте.
Он знал этот образ.
Ему рассказывали родители (Ему было не понятно, помнил ли это Он сам или нет, но это было не важно).
Воспитательница в детском саду очень раздражалась из-за Его поведения.
Он был импульсивным, активным и с Ним было сложно, тем более, что иногда Он издевался над воспитательницей.
И воспитательница нашла способ: несколько раз она ухитрялась выставлять Его из окна на высоте четвертого этажа на вытянутых руках над проезжающими внизу машинами и Он "успокаивался".
Его охватывал ужас. "Страх брошенности". Никакого стыда. Он в пустоте, в смертельном ужасе.
А в реальности сеанса он смотрит на Терапевта и говорит: "Вот ведь... О Г-споди!...Страх брошенности.... буквально...надо же..."
Они смотрят друг на друга и... улыбаются.
Ему и смешно и ужасно. Ситуация одновременно кажется и забавной и трагичной. И этот сплав эмоций переходит в...
стыд.
Хотела ли эта воспитательница застыдить Его и нашла ли для себя именно такой способ: подержать его над пропастью, где притаилась смерть?
Стыд вдруг показался Ему связующим, мостиком через ступор, тем, что может помочь и перенести Его через пропасть этого страха.
А вслед за стыдом появился гнев в ответ на насилие, потому что сейчас Он ясно видел, что же с ним сделала эта ... сука...
А страх и стыд потихоньку отступали на задний план.
