Ontologia e corpo-mente in psicoanalisi. Una nota sulla psicoanalisi ontologica di Thomas H. Ogden
Кратко
Заметка итальянского психоаналитика Риккардо Ломбарди (B@belonline, 2021) в ответ на статью Томаса Огдена об онтологическом психоанализе. Ломбарди пересказывает основные идеи Огдена (эпистемологическое и онтологическое измерения, Винникотт, Бион, стиль вместо техники), отмечает, что в англоязычной среде слово «онтологический» звучит сильнее, чем по-итальянски, и затем излагает собственную позицию. Он согласен с онтологическим поворотом, но выводит онтологию из телесного опыта: работая с пациентами «без тела», живущими в состоянии «несуществования», он видит первым шагом ощущение собственного тела, а не только отношенческий опыт. Он также подчёркивает, что пациенты меняются, а значит, меняется и наше прочтение учителей.
Источник
Что говорит исследование
О ЧЁМ СТАТЬЯ
Риккардо Ломбарди — итальянский психоаналитик (член Итальянского психоаналитического общества, по сведению Мартини, редактор по Италии в International Journal of Psychoanalysis), автор работ о диссоциации тела и разума. Это короткая «заметка» (стр. 145–152) в тематическом выпуске журнала B@belonline 2021 года, посвящённом Полю Рикёру и диалогу герменевтики и психоанализа. Она состоит из двух частей: сначала пересказ статьи Томаса Огдена 2019 года об онтологическом психоанализе, затем личные размышления автора о том, в чём он согласен с Огденом и чем отличается его собственный подход. Заметке предпослано двустраничное введение Джузеппе Мартини.
КАК ЛОМБАРДИ ПЕРЕСКАЗЫВАЕТ ОГДЕНА
Ломбарди кратко излагает основные положения: различение эпистемологического (Фрейд и Клейн: понимание бессознательных смыслов, интерпретация переноса) и онтологического психоанализа (Винникотт и Бион: стать более живым и реальным для себя), оговорку Огдена о том, что чистых типов нет и в работах Фрейда и Клейн есть онтологическое, а у Винникотта и Биона эпистемологическое, различение значения игры и «играния», готовность ждать вместо интерпретации, идею «вплетать объекты не-я в собственный узор», некоммуницирующее центральное Я, перевод у Биона от понимания снов к переживанию сновидения, грёзу, стиль вместо техники. Он замечает, что Огден намеренно не сравнивает свою позицию с экзистенциальным психоанализом (Бинсвангер, Ранк, Мэй, Франкл, Сартр), и оставляет за скобками клинические иллюстрации Огдена, потому что их нельзя пересказать коротко.
Отдельное наблюдение Ломбарди касается самого слова. По его опыту работы с переводчиками и редакторами англоязычных журналов, термин «онтологический» там принято смягчать до «экзистенциального», потому что англоязычному уху он кажется странным, а значит, выбор Огдена в американской психоаналитической литературе сильнее, чем он выглядел бы по-итальянски. Он предполагает, что после 2019 года эта настороженность, вероятно, ослабла.
ЛИЧНЫЙ КОНТЕКСТ И СОГЛАСИЕ
Ломбарди напоминает о диалоге с Огденом на страницах Psychoanalytic Quarterly в 2018 году (беседа о роли бесконечности в психике, выросшая из неформального обеда в Сан-Франциско) и о своей статье о «вхождении в собственную жизнь» как цели клинического психоанализа. Он соглашается с Огденом, что онтологическая перспектива — результат сдвига точки зрения аналитика, который вырастает с годами и уводит от психоаналитических традиций, в которых тот воспитан, вроде теории объектных отношений.
ТРИ ОТЛИЧИЯ ОТ ОГДЕНА
Первое — количественный фактор нарушения. Огден говорит о том, что психоанализ позволяет пациенту «стать более живым» и тем самым предполагает у пациентов некоторую базовую интеграцию. Ломбарди работал с пациентами «без тела», в состоянии «несуществования», для которых анализ стал радикальным водоразделом между бытием и небытием (при этом он оговаривает, что вопрос «быть или не быть» важен и при более интегрированных формах существования).
Второе — центральное значение, которое он придаёт конфликту тела и разума: по его мнению, человека-животного пронизывает радикальная дисгармония, и разум может доминировать настолько, что тело исчезает как первичная основа существования. Онтология для него не следствие картезианского «cogito», где бытие выводится из мышления, а нечто, рождающееся из первичного сенсорного, телесного опыта. Он приводит слова пациента с убийственными и суицидальными импульсами: когда тот почувствовал спиной опору дивана, ощутил дыхание и тело, ему стало легче. По Ломбарди, важна организующая функция такой сенсорной регистрации телесного: она задаёт первую форму организации Я и позволяет сдерживать моторную разрядку. С этой точки зрения он говорит, что онтология личности имеет телесное основание, которое нельзя свести просто к следствию отношенческого действия, «как, по-видимому, предлагает Огден».
Третье — большая дистанция между тем, что мы думаем сегодня, и тем, что думали наши учителя, включая Винникотта и Биона. Пациенты меняются со временем, значит, меняется и наше понимание психоанализа. В своей статье он указывает предшественников того, чему его научили пациенты о несуществовании и вхождении в собственную жизнь: фантазии о жизни в материнской утробе у Ференци и Клейн, психологическое рождение у Тастин, роль эмпатии у Кохута, Бытие и конститутивная конфликтность в понимании Матте Бланко.
ТЕЛО КАК ПЕРВИЧНЫЙ ОБЪЕКТ РАЗУМА
Ломбарди разворачивает собственную линию. Он ценит за радикальность Армандо Феррари с его гипотезой «затмения тела»: тело как первичный объект разума, возвращение к конкретному в духе Биона. Он подчёркивает, что и мысль Биона глубоко укоренена в телесной реальности, а Фрейд говорил о теле, предъявляющем психике «требования работы» (в итальянском переводе это понятие утрачено). Он приводит философские и научные параллели: Эмилио Гарронни, который, вслед за статьёй Нагеля о летучей мыши, спрашивает, что значит быть человеком, обитающим в собственном теле; Антонио Дамасио с «функциональным дуализмом» тела и разума; запись Вирджинии Вулф «мне нужно животное существование». Он описывает клинические случаи: пациентка, чьи первые сигналы существования пришли с сеансов лимфодренажа, и пациентка, переживавшая психоз, который, по его наблюдению, был не регрессией, а опытом эмансипации от бессознательной лжи и выходом к собственному существованию.
ТЕЛЕСНЫЕ ПСИХОТЕРАПИИ
Ломбарди отмечает, что такой взгляд может связать психоанализ с телесными психотерапиями, которые в аналитической литературе почти не видны. Он обсуждает статью Дэвида Левита о Somatic Experiencing: ценит его способность сдвигать безвыходные ситуации, но высказывает оговорки о риске вторжения и ограничениях заранее заданной техники, а некоторые его пациенты после телесных подходов возвращались к анализу из-за их неполной проработки. При этом он считает справедливой критику Левита: психоанализ как исследование объектных отношений рискует удерживать пациента на слишком относительном и абстрактном уровне, тогда как ему нужен первый шаг признания собственного тела и его ощущений. Для таких пациентов психоанализ может быть «недостаточно хорошим».
КОММЕНТАРИЙ К СЛУЧАЮ ОГДЕНА
В конце Ломбарди разбирает пример Огдена: пациент с церебральным параличом видит сон о том, как моет машину и слушает музыку, а Огден отвечает: «Какой чудесный сон». Ломбарди оставляет суждение о достаточности такой реплики тому, кто находился в комнате, но отмечает, что Огден здесь описывает своим стилем те же конкретные, телесные уровни, которые интересуют его самого. Он напоминает свою идею «способности заботиться о собственном теле», вытекающую из представления о теле как первичном объекте разума, и отличает её от традиции, где способность заботиться понимается по отношению к внешнему объекту. Заканчивает он мыслью, что эти пересечения и различия делают современный психоанализ стоящим занятием: «онтологически одинокие, хотя иногда и время от времени вместе».
КАК ЭТО ИСПОЛЬЗУЕТСЯ В СТАТЬЕ «БЫТЬ, ЗНАТЬ, ОСОЗНАВАТЬ»
В разделе «Спор с Огденом изнутри психоанализа» источник добавляет ещё один голос: принимая онтологический поворот, Ломбарди указывает на другую основу онтологии, телесный опыт, на то, что слово «онтологический» в англоязычной среде звучит сильнее, чем по-итальянски, и на то, что пациенты и сами теории меняются.
ЧТО СТОИТ УЧЕСТЬ ПРИ ЧТЕНИИ
Это комментарий-заметка в тематическом выпуске, а не исследование: он опирается на клинические фрагменты и собственные работы автора, написан по-итальянски и носит диалоговый характер, подчёркивая точки согласия с Огденом так же, как различия. Ломбарди не отвергает онтологическую перспективу, а смещает в ней акцент на тело; значит, его замечание о том, что онтологию нельзя свести к отношенческому действию, высказано как собственная позиция и впечатление от текста Огдена, а не как окончательная критика. Лицензия на сайте журнала явно не указана, статья в открытом доступе.
Риккардо Ломбарди — итальянский психоаналитик (член Итальянского психоаналитического общества, по сведению Мартини, редактор по Италии в International Journal of Psychoanalysis), автор работ о диссоциации тела и разума. Это короткая «заметка» (стр. 145–152) в тематическом выпуске журнала B@belonline 2021 года, посвящённом Полю Рикёру и диалогу герменевтики и психоанализа. Она состоит из двух частей: сначала пересказ статьи Томаса Огдена 2019 года об онтологическом психоанализе, затем личные размышления автора о том, в чём он согласен с Огденом и чем отличается его собственный подход. Заметке предпослано двустраничное введение Джузеппе Мартини.
КАК ЛОМБАРДИ ПЕРЕСКАЗЫВАЕТ ОГДЕНА
Ломбарди кратко излагает основные положения: различение эпистемологического (Фрейд и Клейн: понимание бессознательных смыслов, интерпретация переноса) и онтологического психоанализа (Винникотт и Бион: стать более живым и реальным для себя), оговорку Огдена о том, что чистых типов нет и в работах Фрейда и Клейн есть онтологическое, а у Винникотта и Биона эпистемологическое, различение значения игры и «играния», готовность ждать вместо интерпретации, идею «вплетать объекты не-я в собственный узор», некоммуницирующее центральное Я, перевод у Биона от понимания снов к переживанию сновидения, грёзу, стиль вместо техники. Он замечает, что Огден намеренно не сравнивает свою позицию с экзистенциальным психоанализом (Бинсвангер, Ранк, Мэй, Франкл, Сартр), и оставляет за скобками клинические иллюстрации Огдена, потому что их нельзя пересказать коротко.
Отдельное наблюдение Ломбарди касается самого слова. По его опыту работы с переводчиками и редакторами англоязычных журналов, термин «онтологический» там принято смягчать до «экзистенциального», потому что англоязычному уху он кажется странным, а значит, выбор Огдена в американской психоаналитической литературе сильнее, чем он выглядел бы по-итальянски. Он предполагает, что после 2019 года эта настороженность, вероятно, ослабла.
ЛИЧНЫЙ КОНТЕКСТ И СОГЛАСИЕ
Ломбарди напоминает о диалоге с Огденом на страницах Psychoanalytic Quarterly в 2018 году (беседа о роли бесконечности в психике, выросшая из неформального обеда в Сан-Франциско) и о своей статье о «вхождении в собственную жизнь» как цели клинического психоанализа. Он соглашается с Огденом, что онтологическая перспектива — результат сдвига точки зрения аналитика, который вырастает с годами и уводит от психоаналитических традиций, в которых тот воспитан, вроде теории объектных отношений.
ТРИ ОТЛИЧИЯ ОТ ОГДЕНА
Первое — количественный фактор нарушения. Огден говорит о том, что психоанализ позволяет пациенту «стать более живым» и тем самым предполагает у пациентов некоторую базовую интеграцию. Ломбарди работал с пациентами «без тела», в состоянии «несуществования», для которых анализ стал радикальным водоразделом между бытием и небытием (при этом он оговаривает, что вопрос «быть или не быть» важен и при более интегрированных формах существования).
Второе — центральное значение, которое он придаёт конфликту тела и разума: по его мнению, человека-животного пронизывает радикальная дисгармония, и разум может доминировать настолько, что тело исчезает как первичная основа существования. Онтология для него не следствие картезианского «cogito», где бытие выводится из мышления, а нечто, рождающееся из первичного сенсорного, телесного опыта. Он приводит слова пациента с убийственными и суицидальными импульсами: когда тот почувствовал спиной опору дивана, ощутил дыхание и тело, ему стало легче. По Ломбарди, важна организующая функция такой сенсорной регистрации телесного: она задаёт первую форму организации Я и позволяет сдерживать моторную разрядку. С этой точки зрения он говорит, что онтология личности имеет телесное основание, которое нельзя свести просто к следствию отношенческого действия, «как, по-видимому, предлагает Огден».
Третье — большая дистанция между тем, что мы думаем сегодня, и тем, что думали наши учителя, включая Винникотта и Биона. Пациенты меняются со временем, значит, меняется и наше понимание психоанализа. В своей статье он указывает предшественников того, чему его научили пациенты о несуществовании и вхождении в собственную жизнь: фантазии о жизни в материнской утробе у Ференци и Клейн, психологическое рождение у Тастин, роль эмпатии у Кохута, Бытие и конститутивная конфликтность в понимании Матте Бланко.
ТЕЛО КАК ПЕРВИЧНЫЙ ОБЪЕКТ РАЗУМА
Ломбарди разворачивает собственную линию. Он ценит за радикальность Армандо Феррари с его гипотезой «затмения тела»: тело как первичный объект разума, возвращение к конкретному в духе Биона. Он подчёркивает, что и мысль Биона глубоко укоренена в телесной реальности, а Фрейд говорил о теле, предъявляющем психике «требования работы» (в итальянском переводе это понятие утрачено). Он приводит философские и научные параллели: Эмилио Гарронни, который, вслед за статьёй Нагеля о летучей мыши, спрашивает, что значит быть человеком, обитающим в собственном теле; Антонио Дамасио с «функциональным дуализмом» тела и разума; запись Вирджинии Вулф «мне нужно животное существование». Он описывает клинические случаи: пациентка, чьи первые сигналы существования пришли с сеансов лимфодренажа, и пациентка, переживавшая психоз, который, по его наблюдению, был не регрессией, а опытом эмансипации от бессознательной лжи и выходом к собственному существованию.
ТЕЛЕСНЫЕ ПСИХОТЕРАПИИ
Ломбарди отмечает, что такой взгляд может связать психоанализ с телесными психотерапиями, которые в аналитической литературе почти не видны. Он обсуждает статью Дэвида Левита о Somatic Experiencing: ценит его способность сдвигать безвыходные ситуации, но высказывает оговорки о риске вторжения и ограничениях заранее заданной техники, а некоторые его пациенты после телесных подходов возвращались к анализу из-за их неполной проработки. При этом он считает справедливой критику Левита: психоанализ как исследование объектных отношений рискует удерживать пациента на слишком относительном и абстрактном уровне, тогда как ему нужен первый шаг признания собственного тела и его ощущений. Для таких пациентов психоанализ может быть «недостаточно хорошим».
КОММЕНТАРИЙ К СЛУЧАЮ ОГДЕНА
В конце Ломбарди разбирает пример Огдена: пациент с церебральным параличом видит сон о том, как моет машину и слушает музыку, а Огден отвечает: «Какой чудесный сон». Ломбарди оставляет суждение о достаточности такой реплики тому, кто находился в комнате, но отмечает, что Огден здесь описывает своим стилем те же конкретные, телесные уровни, которые интересуют его самого. Он напоминает свою идею «способности заботиться о собственном теле», вытекающую из представления о теле как первичном объекте разума, и отличает её от традиции, где способность заботиться понимается по отношению к внешнему объекту. Заканчивает он мыслью, что эти пересечения и различия делают современный психоанализ стоящим занятием: «онтологически одинокие, хотя иногда и время от времени вместе».
КАК ЭТО ИСПОЛЬЗУЕТСЯ В СТАТЬЕ «БЫТЬ, ЗНАТЬ, ОСОЗНАВАТЬ»
В разделе «Спор с Огденом изнутри психоанализа» источник добавляет ещё один голос: принимая онтологический поворот, Ломбарди указывает на другую основу онтологии, телесный опыт, на то, что слово «онтологический» в англоязычной среде звучит сильнее, чем по-итальянски, и на то, что пациенты и сами теории меняются.
ЧТО СТОИТ УЧЕСТЬ ПРИ ЧТЕНИИ
Это комментарий-заметка в тематическом выпуске, а не исследование: он опирается на клинические фрагменты и собственные работы автора, написан по-итальянски и носит диалоговый характер, подчёркивая точки согласия с Огденом так же, как различия. Ломбарди не отвергает онтологическую перспективу, а смещает в ней акцент на тело; значит, его замечание о том, что онтологию нельзя свести к отношенческому действию, высказано как собственная позиция и впечатление от текста Огдена, а не как окончательная критика. Лицензия на сайте журнала явно не указана, статья в открытом доступе.
Почему это важно
В статье «Быть, знать, осознавать» источник добавляет голос изнутри психоанализа: Ломбарди принимает онтологический поворот Огдена, но возражает, что основа онтологии для него телесная, и замечает, что слово «онтологический» в англоязычной среде звучит сильнее, чем по-итальянски. Это помогает не воспринимать модель Огдена как окончательную классификацию. Текст диалоговый, написан как заметка и опирается на клинические наблюдения автора, критика мягкая.