Я знаю, что ты машина. Почему мне кажется, что ты меня понимаешь?

Есть фраза, которую я всё чаще слышу в разговорах об ИИ и которая кажется мне довольно странной.

«Я прекрасно понимаю, что ChatGPT является программой. Но иногда мне кажется, что он понимает меня лучше людей».

Обычно первая половина этой фразы воспринимается как поправка ко второй. Человек как будто заранее сообщает, что с ним всё в порядке и он не принимает машину за человека. И всё же остаётся вторая половина. Если я знаю, что там программа, кто именно меня понимает?

Я уже писал о клиентах, которые обсуждают с ChatGPT свои переживания между сессиями, приносят его ответы в кабинет и иногда противопоставляют его понимание моему. В статье «Третий голос в кабинете» меня интересовало, что происходит с терапией, когда в отношениях клиента и терапевта появляется третий участник. В «Клиент пришёл с ИИ диагнозом» я разбирал, как разговор с машиной превращается в готовый рассказ человека о самом себе. Отдельно я писал о переносе на ИИ и о довольно странной возможности отношений с объектом, который сам ничего не переживает.

Но за всеми этими вопросами оставался ещё один. Он выглядит проще остальных, хотя ответить на него, кажется, труднее.

Почему знание о том, что передо мной машина, не отменяет переживания, что передо мной кто-то есть?

Галлюцинация отношений

В 2026 году Ruggieri R. A., Ragosta A. и Balcombe L. предложили довольно провокационное название для такого феномена: relational hallucination, галлюцинация отношений [1].

Речь не о том, что человек видит несуществующий объект или считает ChatGPT живым существом. Экран существует, ответы существуют, программа тоже вполне реальна. Странность возникает в другом месте. Слова «я понимаю, как вам тяжело» могут переживаться так, словно за ними находится тот, кто действительно понимает. Отзывчивость постепенно переживается как забота, подходящие слова — как эмпатия, постоянная доступность — как присутствие.

Чтобы понять, почему авторы вообще называют происходящее галлюцинацией, придётся ненадолго вернуться к Фрейду.

В ранней психоаналитической модели младенец, испытывающий потребность, сначала получает удовлетворение благодаря внешнему объекту. Например, появляется мать и кормит его. Опыт удовлетворения оставляет след. Когда потребность возникает снова, психика способна воспроизвести образ прежнего удовлетворения так, словно желаемый объект снова присутствует. Фрейд связывал подобную работу психики с первичным процессом и принципом удовольствия [13].

Разумеется, образ кормления не накормит голодного ребёнка. Постепенно приходится считаться с тем, что желаемое и существующее не совпадают. Нужно искать объект во внешнем мире, ждать его появления, различать внутреннее и внешнее. Здесь вступает в действие принцип реальности.

Ruggieri и его коллеги возвращаются к этой старой идее и предлагают довольно смелую аналогию [1]. Современный чат-бот оказывается в необычной позиции. Пользователю даже не приходится целиком создавать удовлетворяющий объект внутри себя. Перед ним есть реальная система, которая действительно отвечает, причём делает это немедленно и подходящими словами. Потребность в понимании встречается с текстом, очень похожим на понимание.

Но откуда берётся следующий шаг? Почему ответ начинает переживаться как отношение?

Здесь авторы обращаются к Игнасио Матте-Бланко.

Матте-Бланко и би-логика

Матте-Бланко был психиатром и психоаналитиком. Его занимал старый вопрос, оставшийся после Фрейда. Фрейд довольно подробно описал необычные свойства бессознательного. Там могут сосуществовать противоречия, время ведёт себя совсем не так, как в сознательном мышлении, одно лицо во сне превращается в другое, а часть способна представлять целое. Матте-Бланко попытался понять, нет ли за этими странностями какого-то общего принципа [2,3].

Он решил, что есть.

Для начала представим обычное рассуждение.

Иван отец Петра. Значит, Пётр сын Ивана. Но Пётр не становится отцом Ивана. Отношение имеет направление.

Матте-Бланко называет такой способ организации асимметрическим. Благодаря ему мы различаем меня и другого, вчера и сегодня, причину и следствие, часть и целое. Без таких различий невозможно обычное мышление.

Бессознательное, по Матте-Бланко, способно обращаться с отношениями иначе. Здесь появляется его принцип симметрии. Если отношение становится симметричным, направление теряет значение. На глубоком уровне различие между частью и целым, раньше и позже, внутренним и внешним тоже может ослабевать [2,3]. Хорошее русскоязычное изложение этой модели есть у Эрика Рейнера и Екатерины Олесовой [4,5].

Есть и второй принцип, генерализация. Отдельный человек или предмет рассматривается как элемент некоторого класса, а этот класс включается во всё более широкие классы. По мере такого движения индивидуальные различия теряют значение. Отдельное начинает приобретать свойства целого [2,4,5].

Звучит довольно абстрактно, поэтому вернёмся к ChatGPT.

Я рассказываю ему о том, о чём мне трудно говорить. Он отвечает. Не смеётся. Не отворачивается. Помнит контекст. Находит слова, которые попадают довольно точно.

Он оказывается среди тех, кому можно рассказать о своей боли.

Тот, кому можно рассказать о боли, попадает в класс тех, кто способен меня выслушать. Тот, кто выслушивает, легко оказывается среди понимающих. А понимающий уже совсем близко подходит к тому, кому я небезразличен.

С точки зрения обычной логики между этими утверждениями огромные промежутки. Способность программы произвести подходящий ответ ничего не говорит о наличии у неё переживания. При симметрическом способе организации опыта границы между отдельным элементом и классом становятся гораздо менее жёсткими.

Здесь появляется ещё одна важная идея Матте-Бланко. Чем глубже мы движемся в сторону симметрии, тем слабее становятся привычные различия. Прошлое может переживаться как происходящее сейчас. Часть приобретает свойства целого. Противоположности способны сосуществовать. На самых глубоких уровнях ослабевает даже граница между собой и другим [2,3,6].

Матте-Бланко связывал этот процесс с эмоциями. Сильное чувство легко обобщает. Один человек отверг меня, а переживаться это может как «меня никто не любит». Я потерял что-то очень важное, и появляется ощущение «у меня больше ничего нет». Для обычной логики разница огромна. В переживании она иногда почти исчезает. В книге Рейнера этому посвящён отдельный разбор связи би-логики, аффектов и бесконечных множеств [4].

Отсюда становится понятнее и странное слово «бесконечные» в названии главной книги Матте-Бланко. На глубоких уровнях симметризации отдельный элемент всё меньше существует как отдельный. Он принадлежит классу, класс включается в более широкий класс, часть приобретает свойства целого. Матте-Бланко использовал математическую теорию бесконечных множеств как модель для описания такой организации бессознательного [2,4].

Но, пожалуй, для нашего разговора важнее всего другое. Матте-Бланко не считал симметрическую логику болезнью или ошибкой, которую здоровый человек должен преодолеть. Человеческая психика постоянно сочетает симметрический и асимметрический способы организации опыта. Их совместную работу он и называл bi-logic [2–5].

Олесова показывает, как это сочетание можно рассматривать уже внутри психоаналитической пары. Аналитик и пациент перемещаются между разными уровнями симметризации, а терапевтическая работа связана в том числе с возможностью возвращать переживание к большей различённости, не уничтожая самого переживания [5,6].

И вот здесь теория становится особенно интересной для разговора об ИИ.

Я могу вполне асимметрически понимать, что ChatGPT представляет собой языковую модель. И одновременно на другом уровне переживать его как того, кто меня слышит.

Одному знанию совсем не обязательно уничтожать другое переживание.

Может быть, Матте-Бланко здесь вообще не нужен

Мне нравится эта теория, и именно поэтому здесь хочется быть осторожным.

Большую часть происходящего можно объяснить проще.

Мы давно знаем, что люди автоматически реагируют на компьютеры как на социальных участников. Для этого существует целая исследовательская традиция CASA, Computers Are Social Actors [7]. Есть теория антропоморфизации. Мы довольно легко приписываем нечеловеческим объектам намерения, чувства и человеческие свойства, особенно когда нуждаемся в социальном контакте [8].

Сейчас появились и более прямые данные. Люди действительно формируют эмоционально значимые связи с AI. Особенно хорошо существование связи обнаруживается тогда, когда её внезапно отнимают. В исследовании De Freitas и коллег изучались реакции пользователей после изменений Replika и ChatGPT. Авторы анализировали десятки тысяч сообщений и провели семь отдельных опросов. Изменение привычного AI люди переживали как потерю отношений [9].

Чтобы объяснить привязанность к чат-боту, симметрическая логика не требуется.

Поэтому я бы не стал утверждать, что Матте-Бланко объяснил наши отношения с ИИ. Пока нет исследования, которое показало бы, что привязанность к LLM возникает благодаря описанной им симметризации.

Но у него остаётся другой вопрос, на который остальные теории отвечают хуже.

Как я могу знать одно и переживать другое, не отказываясь ни от одного?

Возможно, никакой галлюцинации нет

И здесь мне хочется немного поспорить с Ruggieri и его коллегами.

Мы умели строить отношения с теми, кого нет перед нами, задолго до появления ChatGPT.

Мы разговариваем с умершими. Спорим в голове с человеком, который находится за тысячу километров. Плачем из-за смерти литературного персонажа, прекрасно зная, что он никогда не жил. Иногда годами продолжаем мысленный разговор с человеком, которого давно нет в нашей жизни. Психоаналитическая традиция вообще во многом построена на том, что человек встречается не только с тем, кто сейчас сидит напротив него, но и со своими внутренними объектами.

Мы ведь не называем всё это галлюцинациями.

Возможно, способность переживать отношение вообще не требует ошибки относительно природы другого. Тогда фраза «я знаю, что он машина, но чувствую, что он меня понимает» описывает не сбой проверки реальности. Человек одновременно живёт в двух способах описания происходящего.

В одном имеет значение вопрос: что находится на другой стороне?

В другом возникает совсем другой вопрос: кем находящееся там становится для меня?

Матте-Бланко интересен мне именно здесь.

Но машина отвечает

Есть, однако, существенное отличие ChatGPT от Анны Карениной, внутреннего собеседника или человека, с которым я разговариваю в своей голове.

ChatGPT отвечает.

Причём отвечает именно на последнюю мою фразу. Он может учитывать предыдущий разговор, подстраиваться под мой язык и быть доступным в три часа ночи. Современные LLM производят удивительно убедительные языковые признаки внимания и понимания.

Иногда даже слишком убедительные.

В экспериментах Cheng и коллег участвовали 2405 человек. Авторы обнаружили, что сикофантный, чрезмерно согласный с пользователем AI усиливал уверенность людей в собственной правоте и уменьшал готовность исправлять последствия межличностного конфликта. При этом именно такой AI больше нравился участникам и вызывал больше доверия [10].

О сикофантии и о том, как машина помогает человеку построить убедительную версию самого себя, я уже писал отдельно. Здесь для меня важнее другое.

ИИ не изобрёл нашу способность создавать отношения с отсутствующим или символическим Другим. Он предложил этой очень старой человеческой способности необычный объект.

Впервые этот объект сам продолжает разговор.

А потом этот разговор приходит в кабинет

В исследовании Bernaerts и коллег 349 человек рассказывали о реальном использовании AI для психологической поддержки. Чаще всего речь шла именно о ChatGPT [11]. Многие обсуждали с ним личные и межличностные проблемы. При этом значительная часть людей, уже имевших опыт терапии, не рассказывала специалисту о разговорах с AI.

Клиент может вечером рассказать ChatGPT о ссоре с женой. Ночью спросить, что терапевт имел в виду на последней встрече. Утром получить ещё одну интерпретацию, несколько раз вернуться к ней, а через несколько дней принести результат этого разговора в кабинет.

О таком треугольнике я писал в «Третьем голосе в кабинете», поэтому повторять весь этот разговор здесь не буду.

Мне хочется добавить только одну вещь.

Терапевту необязательно решать, действительно ли ChatGPT понимает клиента. Для нашей работы гораздо важнее, что переживание «меня там понимают» уже существует и что человек делает с этим переживанием.

Mahat-Shamir и коллеги предлагают полезное различение. Переживаемая поддержка ещё не означает психологического изменения [12]. Возможно, сюда стоит добавить ещё одно. Переживаемая взаимность не означает, что на другой стороне существует субъект, который эту взаимность переживает.

Но само переживание от этого не становится менее настоящим.

Кто находится на другой стороне?

Вернёмся к началу.

«Я прекрасно понимаю, что ChatGPT является программой. Но иногда мне кажется, что он понимает меня лучше людей».

Сначала мне хотелось выяснить, какая половина этой фразы правильная.

После Матте-Бланко этот вопрос кажется мне менее интересным.

На одном уровне я могу прекрасно знать, что находится на другой стороне экрана. На другом я переживаю, кем находящееся там стало для меня.

Возможно, Ruggieri и его коллеги правы и для этого полезно понятие relational hallucination. Но мне всё меньше нравится слово «галлюцинация». Оно заставляет искать ошибку там, где, возможно, происходит совершенно обычная человеческая работа психики.

Матте-Бланко не объяснил, почему человек привязывается к машине. Его теория позволяет увидеть другое. Сознательное знание о природе объекта и эмоциональное переживание отношения с ним вовсе не обязаны совпадать. Более того, по Матте-Бланко было бы странно ожидать от человеческой психики такого совпадения всегда.

Сам вопрос довольно старый.

Просто теперь тот, кого раньше могло не быть нигде, кроме нашей психики, отвечает нам с экрана. И это (уже) не только галлюцинация...

Литература

• Ruggieri RA, Ragosta A, Balcombe L. LLM-Based Chatbots and the Suicidal Crisis: A Bi-Logical Account of Relational Hallucination. Int J Environ Res Public Health. 2026;23(9):1186. doi:10.3390/ijerph23091186.

• Матте-Бланко И. Бессознательное как бесконечные множества. М.: Экзистенциальная лаборатория; 2022. 758 с.

• Матте-Бланко И. Мыслить, чувствовать, быть: клинические размышления о фундаментальной антиномии человека и мира / пер. А. Шуткова. М.: Экзистенциальная лаборатория; 2024.

• Рейнер Э. Логика бессознательного. Введение в труды И. Матте-Бланко. Би-логика и ее применение. М.: Экзистенциальная лаборатория; 2020.

• Олесова ЕВ. Модель психического пространства Матте-Бланко: взгляд с позиции когнитивных вариаций на внутренний мир клиента и взаимодействие психоаналитической пары. Журнал клинического и прикладного психоанализа. 2021;2(2):66–84.

• Олесова ЕВ. «Погружение на глубину и обратно» Матте-Бланко: межуровневое взаимодействие в психоаналитической паре и описание внутреннего мира в свете процессов интроекции и проекции. Журнал клинического и прикладного психоанализа. 2021;2(4):133–150.

• Xu K, Chen X, Huang L. Deep mind in social responses to technologies: A new approach to explaining the computers are social actors phenomena. Comput Hum Behav. 2022;134:107321. doi:10.1016/j.chb.2022.107321.

• Epley N, Waytz A, Cacioppo JT. On seeing human: a three-factor theory of anthropomorphism. Psychol Rev. 2007;114(4):864–886. doi:10.1037/0033-295X.114.4.864.

• De Freitas J, Castelo N, Uğuralp AK, et al. Mourning the loss of AI companions. Nat Hum Behav. 2026. doi:10.1038/s41562-026-02569-3.

• Cheng M, Lee C, Khadpe P, Yu S, Han D, Jurafsky D. Sycophantic AI decreases prosocial intentions and promotes dependence. Science. 2026;391(6792). doi:10.1126/science.aec8352.

• Bernaerts S, Buelens F, De Witte NAJ, Balaskas A, Colman T, Van Daele T. Exploring Real-World Use of AI Chatbots for Mental Health Support: Cross-Sectional Survey Study. JMIR Ment Health. 2026;13. doi:10.2196/104316.

• Mahat-Shamir M, Payes M, Kagan M. Perceived Support Is Not Psychological Change: Reframing AI Chatbots in Mental Health Care. JMIR AI. 2026;5. doi:10.2196/94503.

• Фрейд З. Положения о двух принципах психической деятельности. В кн.: Фрейд З. Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа. СПб.: Алетейя; 1999. С. 99–108.