Что происходит, когда клиент между сессиями обсуждает терапию с ChatGPT? О нейросети как невидимом третьем участнике терапевтических отношений и о том, как она может влиять на понимание сессии, конфликт и возвращение к терапевту.
Представим: клиент уходит после нашей встречи. Что-то осталось непонятным, что-то задело. Возможно, я сказал фразу, которая не выходит у него из головы. Возможно, он разозлился на меня, но понял это только дома.
Раньше с этим можно было остаться до следующей встречи. Поговорить с другом или партнёром, записать свои мысли, поискать что-нибудь в интернете.
Теперь можно открыть ChatGPT.
«Мой терапевт сегодня сказал вот это. Что он имел в виду?»
«Мне кажется, он меня не понимает. Помоги разобраться».
«Я злюсь на своего психотерапевта и не знаю, стоит ли говорить ему об этом».
Дальше может состояться довольно длинный разговор. Человек расскажет о нашей встрече, получит несколько объяснений, поспорит с ними, вспомнит что-то ещё, сформулирует свои чувства и, возможно, решит, о чём будет говорить со мной в следующий раз.
А я обо всём этом могу ничего не знать.
Кажется, нейросети всё чаще становятся равноправными участниками обсуждения процесса терапии и даже самой терапии.
Так ли это?
В 2026 году вышли два исследования, которые помогут нам разобраться в этом вопросе.
В одном реальные супервизоры оценивали психотерапевтическую работу искусственного интеллекта, не зная, что перед ними ИИ [1].
В другом реальные люди рассказывали исследователям, как уже используют чат-ботов для обсуждения своих психологических проблем [2].
Двенадцать супервизоров и неизвестный терапевт
Гизем Эрдем и её коллеги настроили GPT-модель на проведение системных интервенций [1]. В инструкцию вошли основные клинические навыки, системная перспектива и этические требования. После этого реальный доброволец обсудил с моделью реальную проблему в отношениях.
Получилась восьмистраничная стенограмма сессии. Её показали двенадцати опытным супервизорам в области парной и семейной терапии и попросили оценить клинические и системные навыки неизвестного им терапевта.
Супервизорам не сказали, что «терапевтом» был искусственный интеллект. Не сообщили им и настоящую цель исследования.
И они нашли в его работе довольно много знакомого.
Все двенадцать заметили реляционные вопросы, реляционные интерпретации и валидацию переживаний клиента. Одиннадцать обнаружили циркулярные вопросы, реляционный рефрейминг, отражение и эмоциональную настроенность на клиента [1].
После оценки супервизоров спросили, кого, по их мнению, они только что супервизировали.
Только один из двенадцати предположил, что перед ним ИИ.
Остальные стали оценивать неизвестного коллегу примерно так, как мы обычно оцениваем начинающего терапевта. Восемь из двенадцати предположили, что ему от 26 до 35 лет. Десять решили, что у него не больше 500 часов клинической практики. Кто-то видел недавнего выпускника программы по парной и семейной терапии, кто-то специалиста с другим клиническим образованием, который дополнительно осваивает системный подход [1].
Причём и недостатки его работы описывали вполне привычным супервизорским языком. Он торопится. Не всегда оставляет клиенту достаточно пространства. Порой занимает слишком экспертную позицию и сильнее следует технике, чем тому, что происходит в разговоре. Не хватает чувствительности к культурному и жизненному контексту [1].
Мне как психотерапевту здесь трудно удержаться от вопроса: что именно мы распознаём как профессиональную работу?
Похоже, довольно значительную её часть можно увидеть в одном только тексте разговора. Мы узнаём вопросы, интервенции, валидацию, рефрейминг, даже недостаток опыта.
Конечно, исследование маленькое. Один человек, одна сессия, специально настроенная модель, двенадцать супервизоров. Из него нельзя заключить, что ChatGPT способен вести длительную психотерапию.
Но исследователи сделали одну интересную вещь: убрали этикетку «искусственный интеллект».
И специалисты увидели перед собой терапевта.
Не очень опытного, но вполне узнаваемого.
А люди уже с ним разговаривают
Сильви Бернартс и её коллеги опросили 349 человек из Бельгии о реальном использовании AI-чатботов для психологической поддержки [2].
Здесь сразу нужна оговорка. Основную выборку специально набирали среди людей, которые уже обращались к AI по вопросам психического здоровья. По этому исследованию нельзя судить о том, насколько такое поведение распространено среди населения вообще.
Зато можно посмотреть, что делают люди, которые уже пользуются AI таким образом.
81,9% обсуждали личные проблемы. 55,1% говорили о ситуациях в социальной жизни. 20,3% обсуждали интимность или сексуальность. 13,8% обращались к чат-боту в том числе ради общения и чтобы справиться с одиночеством [2].
Главным собеседником оказался ChatGPT: им пользовались 86,6% участников основной выборки.
Некоторые разговаривали с ним довольно регулярно. 15,9% обсуждали с AI психическое здоровье ежедневно, ещё 26,8% делали это еженедельно. У 17,8% средний разговор продолжался больше получаса [2].
Причины вполне понятны. AI всегда доступен. С ним бывает проще говорить. От него получают поддержку. Он бесплатен или обходится гораздо дешевле профессиональной помощи.
Среди участников основной выборки 111 человек в момент исследования уже получали психологическую помощь. Из них 71 человек, то есть 64%, не рассказывали своему терапевту или консультанту о разговорах с AI-чатботами [2].
Посмотрите, что происходит.
С одной стороны, двенадцать супервизоров читают работу ChatGPT и почти все принимают его за начинающего терапевта.
С другой, реальные люди рассказывают искусственному интеллекту о личных проблемах, отношениях, одиночестве и интимной жизни. Некоторые делают это регулярно и подолгу. Многие из тех, кто одновременно находится в терапии, своему терапевту об этих разговорах не говорят.
И я подумал: в нашем кабинете уже трое.
Третий, которого я не вижу
Конечно, между психотерапевтическими встречами клиент никогда не существовал в вакууме.
Он разговаривал с мужем или женой. Звонил другу. Читал книги. Искал информацию в интернете. Обсуждал терапевта с мамой. В конце концов, просто продолжал наш разговор у себя в голове.
Но с AI получается немного иначе.
Представим, что после нашей встречи клиент пишет:
«Психотерапевт сказал, что я, возможно, пытаюсь вызвать у него то же чувство беспомощности, которое испытываю сам. Мне стало неприятно. Что он имел в виду?»
ChatGPT отвечает.
Клиент уточняет. Вспоминает ещё один эпизод нашей встречи. Потом похожую историю с отцом. Получает другую интерпретацию. С одной спорит, с другой соглашается.
Через неделю он возвращается ко мне.
Но разговор, который мы начали неделю назад, уже продолжался без меня.
Причём продолжался с собеседником, который знает психологическую терминологию, умеет задавать вопросы, предлагать объяснения и поддерживать разговор столько, сколько человеку потребуется.
Я вполне могу однажды услышать:
«Я рассказал ChatGPT о нашей прошлой встрече».
Или:
«Он считает, что вы обесценили мои чувства».
Или:
«Я показал ему, что вы сказали, и он предложил другое объяснение».
Или:
«После нашей встречи мне было очень плохо. Я два часа с ним разговаривал и успокоился».
И наконец:
«Я хотел бросить терапию, но ChatGPT посоветовал сначала поговорить с вами».
И я могу вообще не знать, что такой разговор состоялся.
Мне поэтому всё меньше нравится вопрос «заменит ли ИИ психотерапевта?».
Чтобы изменить психотерапевтические отношения, ему совершенно необязательно кого-то заменять.
Достаточно в них быть.
Похожую вещь я уже проделывал в статье «Почему ChatGPT не может быть психотерапевтом и почему это не самое важное». Там тоже оказалось, что дело не в том, подходит ли ИИ под определение терапевта, а в том, что происходит с человеком. Здесь та же логика, только вопрос другой: не заменит ли ИИ терапевта, а что будет, если он просто окажется рядом.
Второй терапевт
Когда в терапии появляется второй живой специалист, мы обычно не делаем вид, что ничего не произошло.
Если клиент начинает работать с другим психотерапевтом, обращается к психиатру или идёт на семейную консультацию, это становится частью нашей работы. Мы можем спросить, зачем ему понадобился ещё один специалист, что он получает в этих отношениях, чем второй терапевт отличается от первого, что с ним легче или труднее обсуждать.
Иногда появление второго терапевта связано с практической необходимостью. Нужен специалист другого профиля, медикаментозная поддержка или помощь в кризисе. Иногда человек хочет получить другое мнение. Иногда это способ проверить первого терапевта, найти подтверждение своим сомнениям или избежать разговора о конфликте, который уже возник в терапии.
В любом случае второй терапевт существует в поле отношений. У него есть имя, профессиональная ответственность, границы, собственная позиция. О его присутствии можно спросить напрямую. Можно обсудить, как устроено взаимодействие между всеми участниками, кто за что отвечает и что происходит с доверием.
С AI всё сложнее
Как понять, стал ли ChatGPT для клиента вторым терапевтом, временной поддержкой, способом подготовиться к встрече, внутренним критиком, союзником в конфликте со мной или просто инструментом, который помогает формулировать мысли?
И что делать, если клиент вообще не считает этот разговор чем-то, о чём нужно рассказывать?
Появление второго терапевта мы можем обсуждать потому, что оно обозначено. AI может оставаться невидимым именно потому, что сам клиент не воспринимает его как участника отношений.
Но если этот собеседник влияет на то, как человек понимает наши слова, переживает сессию, принимает решения и возвращается или не возвращается в терапию, он уже занимает в ней какое-то место.
Даже если мы пока не знаем, какое.
Но что именно там происходит?
Здесь легко увлечься.
Человек поговорил с ChatGPT, почувствовал себя понятым, успокоился и на следующий день говорит: «Мне действительно помогло».
Была ли это психотерапия?
Михаль Махат-Шамир, Майя Пайес и Майя Каган предлагают полезное различение [3]. Их статья представляет собой концептуальную работу, а не эксперимент.
Человек может пережить поддержку: почувствовать, что его услышали и поняли.
Разговор может помочь отрегулировать состояние: уменьшить тревогу, пережить трудный вечер, привести мысли в порядок.
И наконец, может происходить более устойчивое психологическое изменение, когда меняется отношение человека к себе, другим людям, собственным переживаниям и привычным способам строить отношения.
Авторы предупреждают, что эти вещи слишком легко смешать [3].
Мне стало легче после разговора с ChatGPT. Результат вполне реальный и важный. Но из него ещё не следует, что произошло устойчивое психологическое изменение.
С этим я согласен.
Дальше мне становится сложнее.
Возможности AI авторы связывают прежде всего со структурированным отражением и самоисследованием. Более глубокое терапевтическое изменение они связывают с интерсубъективной встречей [3].
И здесь я пока не готов поставить точку.
Если человек месяцами возвращается к одному искусственному собеседнику, рассказывает ему о себе, ждёт определённых реакций, разочаровывается, спорит, испытывает облегчение, злость, стыд или привязанность, что именно мешает этим отношениям менять человека?
Возможно, присутствие живого другого принципиально.
А возможно, часть того, что мы называем терапевтическими отношениями, определяется тем, какие отношения способен построить с собеседником сам человек.
Интересно, что и авторы статьи в итоге оставляют этот вопрос открытым. Они предлагают проверять, могут ли отношения с AI приводить к устойчивым изменениям в смыслах, представлении о себе и способах строить отношения [3].
Пока ответа у нас нет.
Исследований уже много. Ответов пока меньше
В конце августа 2026 года вышел систематический обзор и метаанализ применения генеративных языковых моделей в сфере психического здоровья [4].
В обзор вошли 66 эмпирических исследований. Из них 37 были построены на виньетках или симуляциях, 22 были ретроспективными, и лишь семь оказались проспективными [4].
И сами темы исследований показательны.
Скрининг и диагностика (29 работ), поддержка клинических решений (14), непосредственно поддержка лечения (10), вовлечение пациентов (всего 3) [4].
Поэтому о способности LLM решать отдельные клинические задачи мы уже знаем довольно много. О последствиях длительных отношений человека с AI знаем значительно меньше.
Люди здесь, похоже, движутся быстрее исследователей.
Пока мы выясняем, может ли человек получить психологическую помощь от AI, часть людей уже за этой помощью обращается. По крайней мере, сами они воспринимают эти разговоры как поддержку и используют их для обсуждения довольно личных вещей.
И теперь это начинает касаться обычной психотерапевтической практики.
Пожалуй, я начну спрашивать
Когда ко мне приходит новый клиент, я могу спросить о предыдущей терапии, психиатре, лекарствах, отношениях с близкими. Мне важно знать, куда человек обращается, когда ему плохо, и с кем обсуждает трудные вещи.
Кажется, рядом появляется ещё один вполне нормальный вопрос:
«Вы разговариваете с ChatGPT или другими AI о своих психологических проблемах?»
И если да, мне интересно продолжить.
Обсуждаете ли вы там наши встречи?
Что вы спрашиваете и что получаете в ответ?
Проверяете ли там мои слова?
Помогает ли AI подготовиться к следующей встрече?
Есть ли что-то, что ему рассказать легче, чем мне?
Последний вопрос мне кажется особенно интересным.
Я бы не стал требовать показать переписку. Мне может оказаться гораздо важнее понять, зачем клиент туда пошёл.
Допустим, после нашей встречи ему понадобился ещё один собеседник, чтобы разрешить себе со мной не согласиться.
Или чтобы понять, что он на меня злится.
Или чтобы решиться сказать мне, что я его обидел.
Или чтобы услышать объяснение моих слов, которое почему-то не смог услышать от меня.
Тогда разговор клиента с ChatGPT становится материалом нашей терапии.
Литература
1. Erdem G, Kafescioğlu N, Başer G. Are You Qualified, ChatGPT? Examining Clinical Skills and Competencies of ChatGPT in Delivering Systemic Interventions. Journal of Marital and Family Therapy. 2026;52. doi:10.1111/jmft.70168.
2. Bernaerts S, Buelens F, De Witte NAJ, Balaskas A, Colman T, Van Daele T. Exploring Real-World Use of AI Chatbots for Mental Health Support: Cross-Sectional Survey Study. JMIR Mental Health. 2026;13. doi:10.2196/104316.
3. Mahat-Shamir M, Payes M, Kagan M. Perceived Support Is Not Psychological Change: Reframing AI Chatbots in Mental Health Care. JMIR AI. 2026;5. doi:10.2196/94503.
4. Leung J, Johnson B, McRae K, Fong S, Gonzalez PC, McClure-Thomas C, Sun T, Kern N, Wong YM, Liu R, Chan GCK. Generative Large Language Models in Mental Health Care Settings: Systematic Review and Meta-Analysis. JMIR AI. 2026;5. doi:10.2196/87730.
