Чужая строка

Что происходит между молчанием и рассказом, когда клиент приносит на сессию чужие слова?

Пространство до слов

Я уже писал о переживаниях, для которых трудно найти слова. О молчании в кабинете, за которым может стоять что угодно: сопротивление, страх, недоверие, попытка удержать что-то внутри или состояние, которое человек пока не способен различить. И о позиции терапевта рядом с таким молчанием: не спешить заполнять его собственными объяснениями.

Дальше возникает следующий вопрос. Допустим, какое-то время можно обходиться без слов. А как они потом появляются?

Самый очевидный ответ: человек постепенно понимает, что чувствует, и наконец называет это. Сначала смутное переживание, потом осознание, потом слова.

Возможно, всё сложнее.

Вильма Буччи (Wilma Bucci) много лет развивает теорию множественного кодирования. По этой теории опыт перерабатывается в нескольких связанных, но различных системах: субсимволической, куда входят ощущения, движения, висцеральные и аффективные процессы, системе символических образов и вербальной системе [1,2]. Связывание эмоционального и телесного опыта со словами Буччи описывает как сложный процесс, а не простой перевод из одного языка в другой [2].

Поэтому между «я что-то переживаю» и «я могу об этом рассказать» не обязательно лежит один прямой шаг.

Переживание может уже иметь какую-то форму и при этом ещё не иметь ясного объяснения.

Образ. Жест. Телесное ощущение. Обрывок воспоминания. Несколько слов.

И, возможно, чужая строка.

Когда стихотворение говорит про меня

Психологи Дон Кайкен (Don Kuiken), Дэвид Миалл (David Miall) и их коллеги много лет изучали, что происходит с человеком во время чтения художественных текстов [3–5]. Меня особенно заинтересовало понятие чувств, меняющих самовосприятие читателя [3,4].

Авторы описали два способа, которыми читатель связывает себя с текстом. В одном случае он узнаёт сходство: «Это похоже на то, что было у меня». В другом связь оказывается теснее. Читатель на время отождествляется с рассказчиком или героем, и граница между текстом и собственным опытом становится менее отчётливой. Авторы назвали такие случаи «метафорами личной идентификации» [3].

В одном из исследований такой способ чтения чаще встречался у людей, которые спустя длительное время всё ещё тяжело переживали значимую утрату [3].

Конечно, эти работы проводились с читателями в исследовательских условиях, а не с клиентами в психотерапии. Переносить результаты прямо в кабинет нельзя.

Но сам феномен узнаваем.

Человек встречает в тексте образ или фразу, которые почему-то начинают касаться его собственной жизни. Он ещё не обязательно думает: «Со мной происходит именно это». Связь может быть гораздо менее ясной.

Строка уже остановила его.

А объяснения ещё нет.

«Вот это почему-то моё».

Почему?

«Не знаю».

Мне кажется, такой ответ заслуживает внимания, возможно, даже большего, чем наше желание немедленно выяснить, что означает выбранная строка.

Слова без объяснения

В исследованиях программы Shared Reading, группового чтения вслух с обсуждением, описано явление, названное «творческой невыразимостью». Авторы говорят о моментах, когда вызванное литературным текстом переживание начинает приобретать форму мысли, но законченного объяснения ещё нет. В группе этот процесс может происходить сообща: один человек начинает мысль, другой подхватывает её, третий добавляет что-то своё [6].

В индивидуальной терапии всё устроено иначе, и напрямую переносить этот механизм сюда тоже нельзя.

Но мне знакомо похожее состояние.

Человек уже затронут чем-то, начинает говорить, останавливается, снова возвращается к строке, ищет слова. Смысл возникает где-то рядом, но поймать его пока не получается.

Человек уже не молчит. Но ещё и не рассказывает.

У него уже есть слова. Только связь между этими словами и собственным переживанием пока не вполне понятна даже ему самому.

Другие работы по совместному чтению показывают, что прочитанное иногда продолжает действовать и после встречи с текстом. Отдельные строки и образы возвращаются, связываются с воспоминаниями и событиями собственной жизни [7,8]. Эти результаты получены в качественных исследованиях с участием людей, живущих с онкологическим диагнозом, поэтому обобщать их на психотерапию было бы преждевременно.

И всё же появляется интересная возможность.

Обычно мы представляем путь примерно так:

переживание → понимание → слова.

А иногда он, возможно, выглядит иначе:

переживание → чужие слова → узнавание → попытка понять, что именно было узнано.

Пока это моя рабочая гипотеза. Исследования согласуются с отдельными участками такого пути, но не подтверждают его целиком.

«Не знаю. Просто эта»

Представим ситуацию, вполне возможную в кабинете.

Человек несколько недель говорит о расставании. Рассказывает спокойно и довольно подробно. Кто куда переехал, что осталось в квартире, кто кому написал после последнего разговора. На вопрос о том, что он чувствует, отвечает тоже вполне разумно: грусть, наверное. Иногда злость. Но вообще уже легче.

А потом однажды достаёт телефон.

«Я тут прочитал. Не знаю зачем сохранил».

Показывает несколько строк.

Я спрашиваю:

«Что в них?»

Он пожимает плечами.

«Не знаю. Просто эта».

И показывает одну строку.

Можно начать разбираться. Почему именно она? С кем он себя отождествляет? Что символизирует образ? Как это связано с расставанием?

Но можно пока ничего из этого не делать.

Прочитать строку ещё раз.

Послушать, как он её произносит.

Заметить, что перед одним словом он каждый раз немного останавливается.

Спросить не «что это значит?», а «что происходит, когда вы её читаете?»

И услышать:

«Не знаю».

А через некоторое время:

«Там как будто уже никого нет».

Ещё не рассказ.

Ещё не формулировка чувства.

Но уже и не просто чужое стихотворение.

Я специально придумал этот эпизод, чтобы не выдавать клинический материал за исследовательские данные. Но именно такой момент меня сейчас интересует больше всего.

Почему именно стихи?

Тут легко увлечься.

Существует направление поэтической терапии, а также исследования чтения и написания стихов при депрессии, тревоге, травме и других состояниях. Недавний систематический обзор с метаанализом 15 исследований показал снижение симптомов ПТСР, депрессии, тревоги и воспринимаемого стресса. Для психологической устойчивости результаты оказались неоднозначными, а эффект в отношении боли не достиг статистической значимости [9]. Авторы считают поэзию перспективным дополнением к терапии, но отмечают небольшое число исследований и их методологические ограничения.

К тому же непонятно, что именно работает. Стихи? Само письмо? Эмоциональное вовлечение? Возможность рассказать о себе? Группа? Внимание другого человека?

Экспрессивное письмо исследовано гораздо шире и тоже связано с психологическими и физическими эффектами [10].

Поэтому я бы не приписывал поэзии самостоятельного лечебного эффекта.

Но у стихотворения есть другая особенность.

Оно может какое-то время оставаться непонятным.

Фраза «я чувствую одиночество» довольно быстро определяет происходящее.

«Внутри пустой дом» оставляет больше места.

Кто ушёл из этого дома? Был ли там вообще кто-нибудь? Он заброшен или ждёт жильцов? Там страшно или спокойно? Хочется войти или убежать?

На все эти вопросы совсем не обязательно отвечать.

Поэтический образ способен сохранять несколько значений одновременно. Ритм, звучание и форма тоже участвуют в эмоциональном воздействии текста. По теории Филипа Джонсона-Лэрда и Кита Оутли, просодические сигналы, включая метр, ритм и рифму, сами участвуют в возникновении эмоциональной реакции [11].

Возможно, поэтому иногда чужая строка оказывается доступнее прямого высказывания о себе. Она уже достаточно близка к переживанию, чтобы его коснуться, и при этом не требует окончательно решить, что именно человек чувствует.

Не расшифровывать

Здесь появляется та же опасность, о которой я писал, говоря о молчании в кабинете.

Очень легко стать слишком хорошим переводчиком.

Клиент говорит:

«Я всё время вспоминаю эту строку».

И терапевт спрашивает:

«А что она для вас означает?»

Вопрос совершенно нормальный. Но иногда он появляется слишком рано.

Возможно, человек принёс строку именно потому, что пока не знает, что она означает.

Тогда интереснее какое-то время побыть рядом с ней.

Как она звучит?

На каком слове хочется задержаться?

Какая картинка появляется?

Что происходит, когда произносишь её вслух?

Хочется ли что-нибудь добавить?

А может быть, вообще ничего добавлять не хочется?

В работе с невыразимым мне всегда казалась важной способность терапевта не спешить превращать происходящее в понятное. Здесь происходит нечто похожее. Только раньше перед нами было молчание, а теперь появилась форма.

Пока чужая.

Алекситимия и одна соблазнительная гипотеза

Поводом вернуться к этой теме стала свежая статья Дениз Филлипс (Denise Phillips) о поэзии в работе с алекситимией [12].

Идея действительно соблазнительна. Если человеку трудно определять и описывать собственные чувства, хочется предположить, что поэтический язык способен предложить обходной путь через образ.

Но здесь нужна осторожность.

Современные исследования не позволяют свести алекситимию к неспособности перевести чувство в слова. Трудности могут касаться идентификации чувств, их описания, различения чувств и телесных ощущений, внимания и других процессов [13]. Связь алекситимии именно с языковыми способностями есть, но она скромная: в метаанализе 29 исследований корреляция составила около −0,14 [14].

Поэтому схема «есть бессловесный аффект → появляется стихотворение → аффект символизируется → человек получает доступ к своему чувству» слишком красива для имеющихся данных.

Алекситимия здесь интересна мне как особенно выраженный случай трудности, которая в более мягкой форме знакома и людям без высокой алекситимии: иногда мы переживаем что-то раньше, чем понимаем, как это назвать.

Иногда я действительно знаю, что чувствую, и ищу подходящие слова.

А иногда слова участвуют в том, чтобы я вообще понял, что со мной происходит.

Сначала чужие

Наверное, поэтому люди сохраняют стихи. Носят с собой строки. Пересылают друг другу песни. Иногда говорят: «Послушай, это про меня».

Хотя, если спросить, про что именно, объяснение получается гораздо беднее самой песни.

Можно сказать, что поэт просто лучше сформулировал уже существовавшее чувство. Иногда так и есть.

Но исследования литературного чтения позволяют предположить и другой вариант: встреча с текстом может участвовать в изменении того, как человек переживает и понимает собственный опыт [3–5].

Тогда чужая строка не переводит готовое переживание на более красивый язык.

Она на какое-то время даёт ему форму.

Человек ещё не написал собственный рассказ. Но уже нашёл что-то, рядом с чем может сказать:

«Вот».

Возможно, между молчанием и рассказом существует именно такой момент.

Слова уже есть. Просто сначала они чужие.

А потом, иногда, становятся своими.

Литература

[1] Bucci W. The interplay of subsymbolic and symbolic processes in psychoanalytic treatment: Commentary on paper by Steven H. Knoblauch. Psychoanal Dialogues. 2005;15(6):855–873. doi:10.2513/s10481885pd1506_4.

[2] Bucci W, Peterson H. Introduction to the issue: Advances in theory and research on Multiple Code Theory and the Referential Process. J Psycholinguist Res. 2026;55(1):15. doi:10.1007/s10936-025-10190-0.

[3] Kuiken D, Miall DS, Sikora S. Forms of self-implication in literary reading. Poetics Today. 2004;25(2):171–203. doi:10.1215/03335372-25-2-171.

[4] Kuiken D, Phillips L, Gregus M, Miall DS, Verbitsky M, Tonkonogy A. Locating self-modifying feelings within literary reading. Discourse Process. 2004;38(2):267–286. doi:10.1207/s15326950dp3802_6.

[5] Sikora S, Kuiken D, Miall DS. An uncommon resonance: The influence of loss on expressive reading. Empir Stud Arts. 2010;28(2):135–153. doi:10.2190/em.28.2.b.

[6] Longden E, Davis P, Billington J, Lampropoulou S, Farrington G, Magee F, Walsh E, Corcoran R. Shared Reading: assessing the intrinsic value of a literature-based health intervention. Med Humanit. 2015;41(2):113–120. doi:10.1136/medhum-2015-010704.

[7] Andersen TR, Hakemulder F. "The poem has stayed with me": Continued processing and impact from Shared Reading experiences of people living with cancer. Poetics. 2024;102:101847. doi:10.1016/j.poetic.2023.101847.

[8] Andersen TR. Regaining autonomy, competence, and relatedness: Experiences from two Shared Reading groups for people diagnosed with cancer. Front Psychol. 2022;13:1017166. doi:10.3389/fpsyg.2022.1017166.

[9] Kassab A, Jayatunge R, Bou Khalil R. The therapeutic functions of poetry in mental health: A systematic review and meta-analysis. Psychiatry Res. 2026;356:116897. doi:10.1016/j.psychres.2025.116897.

[10] Baikie KA, Wilhelm K. Emotional and physical health benefits of expressive writing. Adv Psychiatr Treat. 2005;11(5):338–346. doi:10.1192/apt.11.5.338.

[11] Johnson-Laird PN, Oatley K. How poetry evokes emotions. Acta Psychol (Amst). 2022;224:103506. doi:10.1016/j.actpsy.2022.103506.

[12] Phillips D. Bridging silence: Poetry as a catalytic medium in the treatment of alexithymia. Int Forum Psychoanal. 2026:1–11. Опубликовано онлайн 9 сентября 2026. doi:10.1080/0803706X.2026.2688517.

[13] Luminet O, Nielson KA, Ridout N. Cognitive-emotional processing in alexithymia: an integrative review. Cogn Emot. 2021;35(3):449–487. doi:10.1080/02699931.2021.1908231.

[14] Lee KS, Murphy J, Catmur C, Bird G, Hobson H. Furthering the language hypothesis of alexithymia: An integrated review and meta-analysis. Neurosci Biobehav Rev. 2022;141:104864. doi:10.1016/j.neubiorev.2022.104864.